— Опять ты, — прохрипел бармен, даже не удосужившись поднять единственный глаз на посетителя. — Слышал, в Кабуки-тё час назад кто-то пустил на ленточки троих ребят из секты «Кагура». Владелец лапшичной бьется в истерике — у него вся стена в свежих кишках. Твой почерк?

— Был на скачках, — на автомате выдал заученную ложь наемник. Достал из кармана пачку измазанных кровью иен и небрежно бросил на стойку. — Налей саке. Покрепче. И двойную порцию вяленого мяса. Сырая печень есть? Тащи.

Старик молча сгреб купюры. Зыркнул на бурые пятна, но лишних вопросов задавать не рискнул. В их ремесле излишнее любопытство обычно заканчивается внеплановым вскрытием.

— Мясо сразу сюда, — прошипела Тень, высунув из гладкой поверхности столешницы черную, пористую губу. — И нормальное пойло не забудь. То, что глушит этот амбал — не алкоголь, а дешевый растворитель. В золотые годы Хэйан мы пили рисовое вино, выдержанное в кедровых бочках с пыльцой проклятых лотосов…

— Захлопнись, музейный экспонат.

Тодзи коротко щелкнул компаньона прямо по светящемуся глазу. На этот раз удар вышел осязаемым — теневая материя в месте контакта ответила упругим сопротивлением, до боли похожим на жесткую резину.

— Ого! — дух потер ушибленное место угольно-черным кулаком. — А мы прогрессируем! Наша эмоциональная связь крепнет на глазах! Ты только что смог меня пнуть без использования проклятого инструмента. Еще пару дней в таком плотном контакте — и мы начнем держаться за ручки, когда пойдем спускать твои последние гроши.

— Сейчас в унитаз спущу, — абсолютно искренне пообещал Фушигуро, придвигая к себе тарелку с истекающей кровью печенью.

— Застряну в трубах и буду вонять до скончания веков, — огрызнулся собеседник.

Из мрака под столешницей змеями метнулись четыре тонких, суставчатых отростка. Они ловко, словно паучьи лапы, подцепили куски плоти прямо с тарелки и уволокли вниз. Из-под досок раздалось сытое, чавкающее урчание.

— В этом дерьме даже есть свои плюсы, — задумчиво протянул наемник, наблюдая за стремительным исчезновением закуски. — Можно кормить двоих, не платя за второго. Но если сожрешь всё — клянусь, выбью из тебя остатки древней спеси.

— Неотёсанная чурбанина, — Тень материализовала над стойкой полноценную человеческую голову, сотканную из густого дыма. Широко разинула пасть и заглотила крупный кусок целиком. — Меньше трепа, больше дела. Нам нужен план. Местные сектанты — обычный мусор, пушечное мясо. У них стопроцентно был кукловод. Формула ритуала призыва души такого уровня на дороге не валяется. Это архивные, строго охраняемые техники. Уровень клана Зэнин… или Дзэнин… как вы их там нынче величаете?

Рука с пиалой замерла на полпути к губам.

Атмосфера вокруг Тодзи изменилась за долю секунды. Из ленивого, помятого жизнью пса он разом превратился во взведенный капкан. Воздух вокруг Убийцы Магов похолодел.

— Никогда не произноси это имя, — глухо, со стальным скрежетом в голосе произнес мужчина.

— О-о-о, нащупали психологическую травму? — дымная голова склонилась набок, глаза вспыхнули ядовитым озорством. — Великий и ужасный Убийца Магов не переваривает воспоминания о любящей семеечке? Клан Зэнин — те еще выродки, охотно подтверждаю. В мое время их предки чистили конюшни при дворе магов Фудзивара. А потом удачно поднялись на контрабанде проклятого опиума и разом возомнили себя голубой кровью.

— Пасть закрой, — отрезал Фушигуро, опрокидывая в себя саке. — Плевать на клан. Плевать на сектантов. Волнует другое: заказ оплатил посредник. И если эта крыса знала про ритуал высшего порядка, но продала мне работу как обычную зачистку притона — значит, меня намеренно сливали.

— Или тестировали, — подкинул логичную мысль дух, сцапав последний кусок печени. — Хотели проверить на прочность. Способен ли выродок с Небесным Проклятием переварить древнюю душу. А ты не переварил. Ты меня приютил. И теперь мы — ходячая аномалия.

Скрипнули ржавые петли. Тяжелая дверь бара нехотя отворилась.

На пороге возник человек. Высокий, болезненно тощий, затянутый в отутюженный костюм-тройку. В этой клоаке визитер смотрелся так же органично, как балерина в свинарнике. Зализанные назад седеющие волосы, тонкие усики и круглые золотые очки с абсолютно непроницаемыми стеклами.

Правую руку гостя украшала трость из черного дерева с массивным набалдашником в виде серебряной черепахи.

Бармен мгновенно сжался. Отступил к стеллажам, изо всех сил притворяясь ветошью. Пьяный завсегдатай в углу протрезвел за секунду и с тихим, жалким писком уполз под диван.