Шрифт:
ни дней, ни строчек.
Поля мои лежат в глуши.
Погашены мои заводы.
И безработица души
зияет страшною зевотой.
И мой критический истец
в статье напишет, что, окрысясь,
в бескризиснейшей из систем
один переживаю кризис.
Мой друг, мой северный, мой неподкупный
друг,
хорош костюм, да не по росту.
Внутри все ясно и вокруг –
но не поется.
Мой деградирующий вкус
в душевнокризисном крушеньи –
качусь
все кризисней и все душевней.
Я деградирую в любви.
Дружу с гитаркою трактирною.
Не деградируете вы –
я деградирую.
Был крепок стих, как рафинад.
Свистал хоккейным бомбардиром.
Я разучился рифмовать.
Не получается.
Чужая птица издали
простонет перелетным горем.
Умеют хором журавли.
Но лебедь не умеет хором.
О чем, мой серый, на ветру
ты плачешь белому Владимиру?
Я этих нот не подберу.
Я деградирую.
Семь поэтических томов
в стране выходит ежесуточно.
А я друзей и городов
бегу как бешеная сука,
в похолодавшие леса
и онемевшие рассветы,
где деградирует весна
на тайном переломе к лету...
Вальс при свечах
Любите при свечах.
Танцуйте до гудка.
Живите – при сейчас.
Любите – при когда?
Ребята - при часах.
Девчата – при серьгах.
Живите – при сейчас.
Любите – при Всегда.
Прически – на плечах.
Щека у свитерка.
Начните – при сейчас.
Очнитесь – при всегда
Цари? Ищи-свищи!
Дворцы сминаемы.
А плечи всё свежи
и несменяемы.
Когда? При царстве чьем?
Не ерунда важна,
а важно, что пришел.
Что ты в глазах влажна.
Зеленые в ночах
такси без седока.
Залетные на час,
останьтесь навсегда...
* * *
Тамбовский волк тебе товарищ
и друг,
когда ты со стены срываешь
подаренный пенджабский лук!
Как в ГУМе отмеряют ситец,
с плеча откинется рука,
стрела задышит, не насытясь,
как продолжение соска.
С какою женственностью лютой
в стене засажена стрела –
в чужие стены и уюты.
Как в этом женщина была!
Стрела – в стене каркасной стройки,
во всем, что в силе и в цене.
Вы думали – век электроники?
Горите, судьбы и державы!
Тебе от слез не удержаться
наедине, наедине.
Над украшательскими нишами,
темна вдвойне,