Только я подумал об этом, только попробовал представить, как бежал, в теле возникло ощущение безмерной тяжести. Обдало кипятком от пяток до макушки. Потом все прошло. И боль тоже.

Я стоял на краю плеши и отупело смотрел на грудь. Буквально на моих глазах исчезали раны. Кровь свертывалась, падала на землю темными комочками. Сукровица застывала, осыпалась под ноги. Лоскуты оторванной и поврежденной кожи отпадали, а на их месте возникала новая, еще розовая, тонкая кожица. Тут же темнела и наращивала слой.

— Эт-то как понимать?

Не веря глазам, провел рукой по груди и левому плечу. Все цело. Кроме небольших шрамиков и излишне светлой кожи, никаких следов недавних ран. Если бы не порванная и залитая кровью футболка и не дырявая куртка, не поверил бы, что был ранен.

«Значит, заторможенность — только внешний эффект той сверхскорости, что я развил на бегу? А сверхмощь — причина незапланированной вырубки леса? И как апофеоз мутации — моментальное заживление ран. Правда, оно наступило не сразу. Видимо, перестроенный организм ждал особой команды от меня. И когда я пришел в ужас от увиденного, то запустил программу восстановления. Полный аут!..»

Изо всех сил глуша любую мысль по этому поводу, я оценил обстановку и побежал обратно к поселку. Часть дела сделана, впереди вторая часть. А думать и оценивать будем потом, когда приедем в Самак. Сейчас не до размышлений.

На ходу срывая футболку, побежал сквозь рощу, не забывая при этом смотреть по сторонам и обходить открытые места. А шум боя действительно стих. Что же происходит в Доруче?..

Бой в поселке закончился. К тому моменту, когда я прибежал туда, последние очереди звучали на западной окраине. Кто-то из бойцов бил в спину отступавшим к реке наемникам. Скорее всего вымещал злобу, а не работал прицельно. Мстил за погибших товарищей.

Южная часть поселка пострадала больше всего. Воронки от мин, выбитые стекла в окнах домов, пробитые осколками стены, крыши, двери. Поломанные деревья, изгороди. Два дома горели, выбрасывая к небу огромные столби пламени и дыма. Тушить их никто не пытался. Местные жители до сих пор сидели в убежищах. А бойцы… бойцам было не до того…

Первым, кого я увидел, был… Капителов. Прихрамывая и морща лоб, он шел вдоль дороги к центральным позициям, на ходу отдавая приказы какому-то здоровому детине с загорелым лицом. Сам командир отряда выглядел паршиво, если не сказать больше. Однако он был на ногах. Видимо, санитар сумел откачать его.

Заметив меня, Капителов встал, тяжело вздохнул и дребезжащим голосом спросил:

— Ты откуда такой… побитый?

— С прогулки.

— Ранен?

— Нет, — покачал я головой, глядя на свой голый торс, залитые кровью джинсы, порванную куртку, и добавил: — Это не моя кровь. Что у вас тут произошло?

— Сам не видишь? Был отряд и нет отряда. Почти всех выбили.

— Вас только двое?

— Да нет, еще кое-кто уцелел.

Капителов тронул забинтованную от плеча до середины предплечья левую руку, поправил висящий на другом плече карабин и невесело добавил:

— Отбились…

Отряд позиции удержал. С огромным трудом и большими потерями, но удержал. Сам Капителов вернулся в строй, когда наемники от реки сумели подойти вплотную к поселку. В ход пошли гранаты, а кое-где и приклады. Там, на западной окраине, буквально на глазах Капителова убили его заместителя. Там же положили еще троих бойцов.

Остальные отошли за дома и забросали противника гранатами. Каким-то чудом уцелевший пулеметчик вовремя отрезал наступавших и вынудил их сперва залечь, а потом отойти.

На другом фланге бойцы сумели удержать противника на расстоянии. Правда, при этом потеряли практически всех.

Враг, получив отпор и тоже понеся потери, решил не класть людей зря и не лезть наобум. Хотя чтобы сломить сопротивление, им было достаточно сделать один рывок. В отряде в строю остались всего шесть человек. Из них трое ранены.

Очень кстати смолк миномет, буквально засыпавший позиции минами. После этого атака скисла.

Капителов с горечью констатировал, что с гарнизоном, по большому счету, покончено. Шесть человек поселок не удержат. Их перебьют в считанные минуты.

Отступать он по-прежнему был не намерен, но ситуацию оценивал беспристрастно. Поэтому и смотрел на все глазами обреченного человека. Жить ему, да и остальным бойцам, до следующей атаки.

— Еще один заход, и все, — так и сказал Капителов. — Не удержим. Накроют минами, причешут пулеметами, и кранты.

Его голос звучал ровно, без эмоций. Голос человека, стоящего на краю жизни и смерти. И решившего стоять там до последнего. Что ж, такое упорство достойно уважения.

— Минами они закидать уже не смогут, — устало сказал я, пристегивая к карабину новый магазин.