Шрифт:
Маркус облизнул губы.
– Все верно. Я кое-что сделал. Но я не считал, что должен был беспокоить вас этим, мисс Каванаг. В конце концов, я ваш номер два. За это мне платят. Я решаю вопросы по мере их возникновения.
– Томми Лейн подходил к тебе?
– Да…
Бриони прервала его:
– Ты и раньше обо всем докладывал ему, не так ли? Не лги мне, Маркус.
– Я никогда не лгал вам, мисс Каванаг, – вздохнул он.
– Да, ты не лгал, ты просто ничего не говорил. Ну вот, теперь я предупреждаю тебя как человек, который тебе платит: ты обязан проявлять верность мне, а не Томми Лейну. Он – пассивный партнер. Я – главный владелец этих клубов. Я держу собак не для того, чтобы потом они меня же облаивали. Ты понимаешь, о чем речь?
Маркус кивнул:
– Да, понимаю. Но мы пытались защитить вас… Мы просто…
Бриони бросилась через комнату и схватила его за рубашку. Во время приступов ярости ее маленькое тело приобретало неимоверную силу.
– Мне не нужны никакие защитники, – завопила она, – особенно такие придурки, как Томми Лейн! Мы с тобой вдвоем могли разобраться с этим. Потому-то ты и есть мой номер два. Если ты хочешь и дальше работать на меня, то запомни своей тупой, дурацкой башкой то, что я тебе сказала.
Маркус схватил ее за запястья и оторвал ее руки от своей рубашки.
– Я буду благодарен вам, если вы никогда больше не вцепитесь в меня вот так. Да, вы мне платите, но я как раз и выполнял свою работу. Поверьте, мисс Каванаг, как я уже сказал сегодня, все было хорошо продумано и тщательно спланировано. Все знают, что я ваш номер два. И то, что мы там оказались вместе с Томми, помогло вам, сделало вас в их глазах сильнее, показало им, что вы не беззащитны. А теперь успокойтесь. Вы ведете себя неразумно. Я никогда раньше вас такой не видел.
Его мягкий голос обезоружил Бриони. Прижавшись к нему, она начала плакать. Ее громкие рыдания проникали ему в сердце.
Обняв Бриони, Маркус прижал ее к себе еще крепче и дал ей выплакаться. Он ощущал, как содрогается ее тело, и его охватил приступ сочувствия к ней. Сейчас она стала в его глазах человечной, настоящей. Раньше Бриони казалась ему просто машиной, твердокаменной бизнес-леди. Но оказалось, что она – обычный человек, способный плакать, когда на душе тяжело. Маркус увидел ее боль и страшное одиночество, и ему стало стыдно за свое прежнее отношение к этой маленькой женщине.
За какие-то пять минут он узнал ее больше, чем за все время совместной работы.
Маркус держал Бриони в объятиях до тех пор, пока она не успокоилась, затем прикурил ей сигарету и налил коньяка. Он оставил ее в кабинете, а сам вернулся к Бернадетт.
Глава 29
Бриони и Бернадетт сидели в офисе Эндрю Маклоусона. Вид у обеих был ошеломленный.
– А вы уверены? – В голосе Бернадетт прозвучало сомнение.
Доктор кивнул:
– Уверен. Впрочем, и ваша сестра знала. Теперь уже четыре месяца.
– Черт побери! – Берни потрясенно покачала головой. – А наша мать знает? Вы ей сказали?
– Ей сообщили три дня назад. Она очень обрадовалась. Сияла, как луна. Я был приятно удивлен, принимая во внимание болезнь ее дочери. Лично я не могу утверждать, что это хорошо.
– А как вы думаете, Эйлин справится с беременностью? – возбужденно спросила Бриони. Маклоусон пожал плечами:
– Право, не могу сказать. Ваша мать думает, что девушка все выдержит, но, честно говоря, я в этом не уверен. Физически ваша сестра очень слаба, ее насильно заставляют есть. У нас тут живет монахиня, сестра Мария Магдалина, и, похоже, это единственный человек, которого Эйлин готова слушаться. У них очень тесная дружба. Сестра Мария девушка добрая и с настоящим монашеским призванием. Она любит Эйлин и позаботится о ней во время беременности, но у нас тут нет удобств для грудных детей. Боюсь, вам придется как-то все устраивать. Мы будем держать Эйлин здесь до тех пор, пока она не соберется рожать, но сами роды должны проходить в другом месте. Если вы наймете кого-нибудь, кто будет присматривать за ребенком, Эйлин сможет вернуться. Мы все чувствуем, что ей здесь очень хорошо. Бриони вздохнула.
– Но недостаточно хорошо, чтобы присматривать за собственным ребенком?
– Увы, нет. Я очень удивлюсь, если Эйлин вообще когда-нибудь вернется в реальный мир. Полагаю, ваша мать с радостью позаботится о ребенке. По крайней мере, у меня создалось такое впечатление…
Бриони перебила его:
– Только через мой труп! Она даже пальцем не дотронется ни до него, ни до моей Эйлин! Я хотела бы, чтобы вы ничего не говорили ей, мистер Маклоусон. Она чересчур решительная женщина.
Эндрю Маклоусон поднял руку:
– Я думаю, это дело прежде всего касается вашей семьи, мисс Каванаг, и вы сами знаете, как лучше поступить.
Молли решила испечь огромный каравай хлеба. Она с таким увлечением месила тесто, что даже не оглянулась, когда открылась парадная дверь.
– Ступай-ка на кухню, женщина, и приготовь себе чашку чая, – сказала Молли. Она думала, что пришла мамаша Джонс. Вместо этого она с удивлением услышала голос Бернадетт:
– Привет, мам.
Молли резко развернулась к ней.