— Привет, Ник.

— Привет, Люба.

— Как дела?

— Торпидно, — он подошел к окну в ординаторской. Снег идет — крупными хлопьями.

— Тор… что? Это как? — опешила она.

— Без ярко выраженных реакций со стороны организма. Вялотекуще, в общем.

— Понятно, — она немного помолчала, обдумывая услышанное. Потом решилась. — Слушай, тор… торпеда ты моя…

А потом она снова замолчала. Потому что притяжательное местоимение «моя» по отношению к Нику прозвучало очень странно. И дело было отнюдь не в женском роде. А в самом факте… «Мой», «моя»… Принадлежащий мне.

Ник тоже молчал — видимо, так же «мою торпеду» переваривал.

— Я сказать хотела… Точнее, предложить. В общем, у меня сегодня дома никого не будет. Часов до одиннадцати точно. А, может, и до двенадцати. Родители на каком-то приеме-фуршете. Ресторан и прочий разврат.

— Разврат? Разврат — это хорошо.

На самом деле, пять минут назад он мечтал только об одном — доползти до дому и отрубиться. День просто жуткий, устал — физически, но больше эмоционально. К тому же, не высыпался в последние дни. Что изменилось? Она позвонила. Нет, спать он хочет по-прежнему. Но отказаться от этой возможности — слишком большое расточительство, учитывая их ограниченные возможности к такого рода встречам.

— Разврат будет у родителей в ресторане. А я тебя приглашаю на чай.

— Обожаю чай. Я тогда после работы сразу к тебе.

— Договорились. Только ты… — немного замялась, но потом решила продемонстрировать свою взрослость и ответственность, — в аптеку зайди — к чаю купи… чего-нибудь.

— Угу. Куплю. Ты ж не знаешь, какие… хм… торты нужны.

Люба не выдержала и хихикнула. Почему-то с ним даже на самые сложные и деликатные темы говорить легко.

— Да что там знать-то? Все просто, по-моему. King size? Или как — XXL?

— Какие мы грамотные, просто удивительно. Давай, я лучше все-таки сам.

— Ну, раз ты стесняешься… — Ник на другом конце трубки хмыкнул. — Сам — так сам. До встречи.

Нажимает отбой. Спать он меньше хотеть не стал. Но настроение определенно улучшилось.

Она все успела — принять душ, освежить гладкость кожи в нужных местах и даже пять минут потратить на выбор белья. Да, определенно, вот это. Весьма закрытый по крою фасон компенсировался возмутительно прозрачным кружевным исполнением. А еще ей нравились вот эти белые атласные бантики по бокам. Оглядела себя в зеркало. Даже себе она нравится. Ник должен оценить! Хотя… он может и не заметить. Люба улыбнулась своему отражению. Ей кажется, что она его уже знает достаточно для того, чтобы предположить, что так вполне может случиться. Ник определенно может поторопиться и просто не оценить всей этой красоты. И что? А она даже и не расстроится. Главное, что она чувствует себя уверенно. Она безупречна. Бросив последний взгляд в зеркало, Люба потянулась за джинсами. А интересно, как бы отреагировал Ник, если бы она его встретила вот так… в одном этом черном прозрачном кружеве?

И хорошо, что она не решилась реализовывать эту идею. Потому что выглядел Ник как-то так, что… Она даже не решилась его поцеловать. И он тоже не поцеловал ее. Вроде бы улыбается, а в глазах, уголках губ словно притаилось что-то. Она даже не знала, что сказать после привычного: «Привет». И выдала вдруг неожиданное — неожиданное с учетом ее только что весьма игривого настроения.

— Ты голодный?

— Не откажусь, если предложат, — он как-то виновато улыбнулся. — День просто сумасшедший сегодня, ни присесть, ни поесть.

— Плов будешь?

— Ооо… — простонал Ник. Причем практически с той же интонацией, что и в совершенно… другой, горизонтальной ситуации. — Плооов… от Стаса Санычааа…

— Давай, раздевайся, — усмехнулась она.

А после они все же оказались в ее комнате, на ее кровати. Но совершенно не так, как она себе это представляла. Ник привалился к стене, устроил ее привычно на коленях, спиной к себе, обхватил поперек живота и уткнулся лбом ей в шею. Выдохнул тепло.

— Люб… ты меня сейчас убьешь… и права будешь сто раз… но этот плов меня подкосил.

— Кончил в процессе поглощения плова?

— Я не кончил. Я кончился.

— Я всегда знала, что не выдерживаю никакой конкуренции с папиным пловом.

— Да не в тебе дело! — он повернул голову и теперь прижимался к основанию ее шеи щекой.
–

Просто день сегодня выдался тяжелый… очень.