– Вот и правильно сделала.

Он проговорил это с таким неповторимым сочетанием гордости и гнева в голосе, что Ева невольно засмеялась.

– Расквасила нос одному из социальных работников, – продолжала Ева и вдруг поняла, что это приятное воспоминание. – Кончилось тем, что я отбыла срок в колонии для несовершеннолетних, но это было лучше, чем у нее. Я это забыла, Рорк. Я сознательно выкинула это из памяти. И вдруг она сидит у меня в кабинете. И меня опять охватила паника.

«Лучше бы она расквасила нос треклятой Труди Ломбард, – подумал Рорк. – Поквиталась бы хоть отчасти. Почувствовала бы себя лучше».

– Она больше никогда не причинит тебе боли.

Теперь Ева посмотрела ему прямо в глаза.

– Я развалилась на кусочки. Буквально распалась на атомы. А теперь я уже успокоилась настолько, что меня это злит до чертиков. Дело Айконов.

– Что?

Ева растерла лицо руками. Потом подняла глаза на Рорка.

– Я спросила, как она меня нашла спустя столько лет. А она сказала, что видела меня по телевизору, когда я давала интервью по поводу убийства Айконов и провала авантюры с «Тихим рождением».

Рорк повел заживающим плечом.

– Вряд ли во всей вселенной остался хоть кто-нибудь, кто не знает об этом деле. Она специально приехала сюда, чтобы встретиться с тобой?

– Сказала, что хочет повидаться, наверстать упущенное, посмотреть, какая я стала.

Ева уже настолько оправилась, что в ее голосе зазвучали привычные ворчливо-снисходительные нотки. Рорку они показались музыкой.

– Вроде бы она приехала не одна, а с сыном и с невесткой. Я ее вышвырнула. Слава богу, мне хватило сил хотя бы на это. Она посмотрела на меня этим своим фирменным взглядом – недоумевающим и разочарованным. Но я разглядела под этой маской еще кое-что. Угрозу.

– Ты, конечно, захочешь удостовериться, что она уехала и назад не вернется. Я мог бы…

– Нет, не хочу. – Ева откинулась назад и встала. – Нет, не хочу. И не хочу, чтобы ты в это вмешивался. Я хочу забыть обо всем, забыть о ней. И если она думает, что может поразвлечься за мой счет, затащить на дорожку воспоминаний, которую она для меня протоптала, у нее ничего не выйдет. Если бы Пибоди не совала свой нос куда не просят, я была бы уже в порядке к твоему возвращению. И не было бы у нас этого разговора.

Рорк выждал минуту и тоже встал.

– Вот так ты собиралась с этим справиться? Не сказав мне ничего?

– На этот раз – да. Все давно уже кончено. Это моя проблема. Я позволила себе расклеиться, но теперь все уже в порядке. Все это нас не касается. Я не хочу, чтобы это касалось нас. Если хочешь мне помочь, просто забудь об этом.

Он хотел было возразить, но передумал и лишь пожал плечами.

– Ладно, как знаешь.

Рорк обнял Еву и почувствовал, как ее тело расслабилось.

«Визит из прошлого расстроил ее куда больше, чем ей хотелось думать, – сделал вывод Рорк, – если она считает, что эта женщина разыскала ее на расстоянии стольких миль и после стольких лет без веской на то причины. Скоро эта причина станет ясна. Это лишь вопрос времени».

– Темнеет, – заметил Рорк негромко и кивнул на огромное, во всю стену окно.

Ева повернула голову, и они вместе взглянули на огромную живую ель у окна, украшенную вспыхнувшими разом разноцветными лампочками.

– Вечно ты хватаешь через край, – тихо сказала Ева.

– Я так не думаю. Когда речь идет о нас… а ты вспомни, сколько раз мы были на волосок от смерти! К тому же скоро Рождество. И вообще, это ведь уже стало для нас традицией. Рождественская елка в спальне.

– У тебя рождественская елка чуть не в каждой комнате.

Рорк улыбнулся.

– Это верно. Ну что поделаешь, я старый сентиментальный дурак. – Рорк нежно поцеловал ее. – Как тебе идея тихо поужинать здесь? Никакой работы. Ни для тебя, ни для меня. Посмотрим телевизор, попьем вина. Займемся любовью. Что скажешь?

Ева обняла его крепче. Ей нужен был дом, подумала она, и вот он, этот дом. Как по волшебству.

– Я скажу спасибо.

Когда Ева уснула, он ненадолго оставил ее, ушел в свой потайной кабинет. Подойдя к консоли, он приложил ладонь к сканирующему устройству.

– Рорк, – сказал он. – Включить мощность. Консоль загудела, замигала огоньками. Рорк тем временем связался по интеркому с Соммерсетом.

– Если некто по имени Ломбард попытается вступить в контакт с Евой по домашнему телефону, переведите звонок на меня. Где бы я ни был.