– Слушай внимательно. Я читать мысли не умею. Может, другие драконы умеют, а я – нет. Слово дракона. А теперь говори, что случилось.

– Ты сам знаешь. Ты Лючию убил. Не отпирайся, я видела, вся шкура твоими когтями изодрана.

Мда… Убил, чего отпираться. Только шкура была целой.

– Ту, которая лошадь, или ту, которая из кухни не вылазит?

– Сам знаешь, что лошадь! – слезы в два ручья.

Ах, черт! У них ведь кожа, это у меня шкура. И у Лючии. Тит шкуру аккуратно снял. При мне снимал. Значит, потом, для убедительности, порезал. Правильно вообще-то. Я об этом не подумал. Что же он Лире наговорил? Ясно, что. Мою легенду. Как договаривались.

– В следующий раз пойдешь в деревню, скажешь Титу Болтуну, чтоб рассказал тебе правду. Скажешь, я разрешил. Но только тебе. А сейчас забудь о Лючии, у нас есть другие дела.

– Так это не ты убил Лючию?

Сколько надежды в голосе. Массаракш. Что стоит сказать: «Да, не я». Потом слетать в деревню и проинструктировать Тита Болтуна насчет новой легенды. Делов-то на полчаса. Встаю и медленно иду в чулан. В любимый угол.

– Лючию убил я. Сначала сломал ей спину, потом придушил, чтоб не мучилась.

– Зачем?!!

– Не люблю оправдываться. Тит расскажет.

Слушаю, как постепенно затихают всхлипывания.

– Мастер Дракон, мне надо в деревню.

Оказывается, я задремал. На Лире кожаная куртка, штаны, сапоги. Все на несколько размеров больше.

– Скоро стемнеет, завтра полетим.

– Мне надо сегодня. Спусти меня вниз, я сама дойду.

– Двадцать миль ночью по лесу и болоту – это будет уже завтра.

– Неважно. Я хочу знать правду.

– Тогда знай, что Лючия твоя была трусиха. Из-за этого и погибла.

– Неправда!

– Испугалась молнии и залезла в болото. Я ей сломал спину, когда вытаскивал. Слишком крепко трясина держала.

Лира открыла рот, закрыла, поникла, опустилась рядом со мной, прижалась к моему боку.

– Она больше ничего не боялась. Только грозы. Я ее жеребенком помню. Потом она выросла и на землю ложилась, чтобы я могла на нее сесть. Таких умных лошадей ни у кого больше не было. Расскажи, как все было.

– Подожди, ты же… она… Ты кем Титу приходишься?

– Пока мой папа жив был, Тит нам соседом был, а потом я у него жила.

– Вот, значит, как… А Сэма Гавнюка знаешь?

– Я у него Лючинину шкуру видела. Мне его сын показал. Ты не бойся, он не проболтается. Скорей язык откусит.

– А кто еще тебя видел?

– Больше никто. Все в поле работали.

– Так ты и Тита не видела.

– Нет, я ему письмо оставила.

– ЧТО??? Ему же за твое письмо глаза могут выколоть!

– Ну что ты сразу? Кроме нас двоих его никто не поймет. Там не буквы, а рисунки. Хочешь, нарисую. Сам увидишь.

Выходим на балкон, Лира рисует свой ребус: Веселая рожица, солнце, дом с открытой дверью. Я пытаюсь дешифрировать.

– Рожица – это ты. Веселая, значит у тебя все в порядке. Дверь открыта, значит ты заходила домой. Солнце – заходила днем. Правильно?

– Наполовину. Рисунок на шестке, и так ясно, что я была дома. Дверь открыта, значит приду еще. Видишь, два луча длиннее других. Это значит, что я приду через два дня, днем.

– Погоди, мы так не договаривались.

– Ну я же обещала… А ты хотел про Лючию рассказать.

Я – хотел. Интересная мысль… Не вдаваясь в детали, рассказываю о встрече с Титом. Лира тихонько плачет. Пытаюсь утешить.

– Как ты не понимаешь! Она свою жизнь за меня отдала. Если бы не она, от меня сейчас и дыма бы не осталось.

– …Учись различать друзей и врагов.

– Я знаю, кто враги.

– А кто меня цепью по носу? Знаешь, как больно!

– Ты прав. Извини.

– О врагах ты должна знать больше, чем о самой себе. Никогда не верь им больше, чем наполовину. Учись думать, как они, учись думать за них. Перед тем, как что-то сделать, подумай, что сделают они в ответ. И переиграй их в их игре. Обмани хитрого, вероломно напади на вероломного, устрой засаду на любителя ловушек. Побей противника его любимым оружием, и он будет тебя бояться. А это даст возможность блефовать в трудную минуту. Хуже всего тебе будет с честными людьми. А таких тоже будет много. Старайся перетянуть их на свою сторону. Но особенно не увлекайся, голова на плечах одна. Никогда не бросай в беде своих людей. Пусть погибнут двое, спасая одного, зато остальные пойдут за тобой в пекло. Для связи с церкачами не используй одного человека больше одного раза. И пусть церкачи знают, что этот человек – случайный, работает за деньги. Пусть думает, что половину получил от тебя, а вторую получит от них. Не заплатят они, при случае возместишь ты. Лишний повод для уважения к тебе и ненависти к ним. Опасайся помещений с одним выходом. Входя в дом, думай, куда бежать, если там засада. Войдя – осмотрись, кто из людей тебе незнаком, кто из незнакомых может быть шпионом церкачей. Кстати, кто тебя научил так метать ножик?

– Папа.

– А читать?

– Ти… Но ведь тебе можно сказать?

– Мне можно. Но помни: и у стен могут быть уши.

До чего свежо звучат в этом мире избитые истины.

– Тит тоже так говорил. Ничего из меня не получится. Не в коня корм.

Съел, пернатый? Нашел свежую истину…

– Все у тебя получится. Признавать ошибки ты уже научилась, теперь учись их не делать. Кстати, поучись у Тита заговаривать зубы. Очень полезное искусство. Надо бы научить тебя гримироваться под стариков, старух, мальчишек, менять голос, но в этом я не разбираюсь.