Извивался, брыкался, толкался, пытался хоть как-то высвободиться. Орал через кляп что-то явно нечленораздельное и смотрел на меня безумными глазами. И как бы… вывод напрашивается сам собой. Мне даже не пришлось сканировать его даром, чтобы понять — между ним и больными в Дорсодуро огромная разница. Я бы даже сказал «пропасть».

И если у тех одержимость была на ранней стадии, то товарищ передо мной промариновался уже достаточно долго. И такого я, признаться, не ожидал. Не ожидал, что мне придётся провести в клинике ближайшие пару дней, вычищая одержимость из одного-единственного пациента. С другой стороны, я получу гораздо больше опыта. С третьей, безумно жаль, что придётся отложить готовку, и что так долго из-под моих рук не выйдет ни одно блюдо.

— Понятненько, — вздохнул я и набрал Ане. Сестра ответила сразу же, как будто ждала моего звонка. — Привет! Тут такое дело…

— Что-то случилось?

— Случилось, — не стал врать я. — Только объясню я тебе всё потом. А сейчас прошу: предупреди всех, что меня не будет несколько дней. И присмотри там за производством. Главное, чтобы кухня не простаивала.

— Поняла, — коротко ответил Анна Эдуардовна, а следом попросила меня быть осторожней и не делать глупостей. — До встречи.

Я убрал телефон обратно в карман, подошёл к брыкающемуся одержимому и вытащил кляп у него изо рта. Тут-то он и разошёлся. Начал визжать, пищать, и щёлкать пастью, пытаясь дотянуться до меня и укусить.

Я же смотрел и думал:

— Ну и что мне теперь с тобой делать?

Внезапно, одержимый перестал брыкаться и орать. Он замер, успокоился и выглядел теперь как самый обычный человек. Вот только меня тем временем обдало таким потоком тёмных эманаций, что аж волосы дыбом встали.

— А что со мной делать? — зловеще улыбнулся одержимый. — Заключать сделку, Артуро… или мне лучше называть тебя Артур? Ах-ха-ха-ха-ха!

— Да называй, как хочешь.

— Ты-ы-ы-ы! — протянул мужчина. — Внук человека, который смог в одиночку сделать то, что было не под силу целому миру. Вот только… ты же знаешь, что ни к чему хорошему это его не привело? Теперь он заблудшая душа, а мы здесь!

Тут же я понял, что общаюсь не с обычным одержимым. О, нет. Это был кто-то из тех, кто затеял весь этот ужас. Наверняка не самый главный, но явно кто-то из «верхушки руководства экспансией».

Тут я вздохнул, чувствуя, как усталость заранее наваливается на меня. Двумя днями тут не обойдёшься. Тремя тоже. Складывается у меня такое чувство, что я проведу наедине с этим бесноватым господином не меньше недели. А мог ведь сейчас стоять на кухне и готовить! Просто… из-за своего характера и принципов не могу пройти мимо.

— Сделка так сделка, — сказал я. — Звучит разумно.

— Присоединись к нам! — улыбнулся одержимый.

— Да нет-нет, я про другую сделку, — покачал я головой. — Даю тебе выбор. Либо ты уходишь из этого тела и оставляешь человека в покое, и у всех всё хорошо. Либо будет очень-очень больно…

Одержимый рассмеялся, что как бы подразумевало под собой, что сделки не выйдет.

— Понятно…

— Я помню ту боль, которую могут причинять подобные тебе! — заорал он, преобразуя голос до неузнаваемости. Теперь он был не просто грубый, а какой-то металлический. — И эта боль мне не страшна! Начинай! И я тоже начну!

После этих его слов, на меня тут же нахлынули эманация хаоса и безумия.

— Давай! Посмотрим, чей рассудок сломается первым!

Я в ответ лишь улыбнулся.

— Знаешь, — сказал я, — а ведь с такими как я ты вряд ли встречался. У меня есть одна особенность. Я не люблю причинять боль даже таким, как ты. У меня другие методы…

Я стоял над койкой, к которой привязали одержимого, а в голове раз за разом прокручивал слова деда. О том, что одержимые не враги. О том, что они голодны. О том, что их нужно кормить. В теории всё звучало довольно просто, но добравшись до практики я сперва растерялся. Смотрел на человека, что бьётся в конвульсиях, и не совсем понимал — что именно надо делать.

— Ладно…

Я закрыл глаза и выдохнул. Затем отбросил все мысли о борьбе — о том, что нужно уничтожать своего противника, давить его и так далее. Вместо этого я начал вспоминать. О том, как двери «Марины» открылись впервые и я усадил за столик своего самого первого гостя. О том, как улыбалась Джулия, когда я подарил ей ожерелье из жемчуга. О свадьбе Петровича. О рыбалке с Матео. Обо всех фестивалях и праздниках, которые мы уже успели подарить этому городу. Вспоминая, я невольно саккумулировал всё доброе, спокойное и счастливое, что только было во мне. А потом мощным потоком выпустил всё это в одержимого. Не в качестве атаки или угрозы, а… именно как еду.

— Братишка, — улыбнулся я, стараясь игнорировать искажённое от злобы лицо, и проклятья, что летели в мой адрес. — Братишка, я тебе покушать принёс.

Тут одержимый на мгновение замер. Ощутил какое-то новое воздействие и насторожился, будто бы принюхиваясь к нему.

— Так, значит? — улыбнулся он и явно что хотел выдать нечто пафосное, но: — Эй, — как будто бы перебил сам себя. — Слышь? Прекрати…

Улыбка сменилась недоумением, а потом и вовсе страхом. Одержимый снова начал дёргаться и извиваться, но на сей раз не от агрессии, — как Злое Зло, что хочет вырваться и наброситься на тебя, — а от истовой паники застрявшего в лифте клаустрофоба.