— Хм, очень странно, — проворчала тем временем Семеновна. — Какая Ульяна? Не слышали про Ульяну. Вообще никого не ждали туда.

Повисла пауза, и я снова не смогла отделаться от видения жующей губами бабульки. Наконец Семеновна снова заговорила.

— Уже жечь собирались. — Слова прозвучали неприятно. Что жечь? — Или хотя бы переставить… Ладно, что уж. Ты давай, не сиди там, иди по тропинке, не бойся, не перепутаешь.

— А где я?

— Да сложно объяснить. Вот придешь, тогда и будем разбираться.

Как бы абсурдно ни выглядело все происходящее, старческий голос, с уверенностью вещающий о том, что все будет нормально и мы во всем разберемся, вызывал спокойствие. Даже волноваться не хотелось. Словно кто-то хорошо знал, что происходит, а мне оставалось лишь слушать… ну, и слушаться.

Я на всякий случай ущипнула себе посильнее пару раз, чтобы удостовериться, что все же не сплю. Вышло даже чересчур больно.

А вот что вообще должен в такой ситуации думать человек, особенно если он материалист и не верит в потусторонние силы. Можно ли хоть как-то логично объяснить происходящее, если не брать в расчет действие странных грибов? Тем более, что никогда о подобных случаях я не слышала, чтобы кто-то до такого состояния чем-то надышался в старом деревенском доме. Тогда что? Сдвинулись пласты земной коры, поэтому так близко к дому переместился лес, а улица «уехала» в неизвестном направлении? А вследствие чего это могло произойти, да еще за одну ночь?

Да ну, полный бред. Я тряхнула головой, отгоняя предположения в слишком недоступной для моего понимания сфере.

Оставались лишь галлюцинации. Но обычно во сне, пусть и нездоровом, ты всегда либо принимаешь происходящее за реальность, либо понимаешь, что это сон, и пытаешься его под себя подстроить. А здесь я четко видела несоответствие реального и должного. Может, я вообще умерла? Вдруг такси занесло на мокром шоссе, и мы с водителем разбились где-нибудь по пути? Я просто не доехала до своего дома, а он, возможно, был не такой уродливый и старый, и фотографии в агентстве не врали. Просто разве может быть что-то хорошее и красивое в смерти? Тогда почему изба потом вдруг стала уютной и теплой?

Ладно, в конце концов я только что говорила с местной жительницей, а может быть, с неким потусторонним проводником на тот свет. Пожилая женщина сказала, что меня здесь не ждали и что будут разбираться. Значит, надо идти. К чему-нибудь да выведет. Вдруг, раз на том свете меня не ждали, я просто возьму и очнусь?

Я выковыряла из-под кровати закатившиеся туда кроссовки, обулась, надела куртку и отправилась к Семеновне. Мне изначально не показалось: вблизи лес и в самом деле был глухой и мрачный, словно кто-то намеренно создавал его в лучших традициях этнических фильмов ужасов или триллеров про заброшенные дома, из которых мало выбраться, еще надо на дорогу как-то выйти. Узенькая тропка, пересекающая предлесье, быстро кончилась, и я ступила под угрюмую сень деревьев. Здесь дорожка была обильно устелена еловыми и сосновыми иглами, и во влажном воздухе стоял густой хвойный аромат. Подумав о том, как наслаждалась бы сейчас лесными запахами, если бы не вся эта фантасмагория, я углубилась в лес, который с каждым моим шагом будто становился чернее и недружелюбнее. Кривые, мохнатые ели то и дело преграждали дорогу длинными лапами и извитыми, вздыбленными корнями, то тут, то там пересекающими тропинку. Но она не терялась, была хорошо видна и даже иглами усыпана словно нарочно, чтобы невозможно было сбиться с пути. Как будто ковровую дорожку для меня постелили, но не парадную красную, а темно-ржавую.

Идти было страшно. Медленно ступая по пружинистой хвое, я криво усмехнулась. Мне всегда мечталось прогуляться по ночному лесу. Чернильная тьма, таящаяся в зарослях, манила меня, когда я смотрела на лес издалека: с общего балкона или с узеньких улиц, пересекающих частный сектор. В реальности — если это, конечно, вообще была реальность — все сильно отличалось от рождавшихся в уютной безопасности грез и мечтаний.

Так я пробиралась по лесу минут десять-пятнадцать, испуганно озираясь и дергаясь из-за каждого шороха или треска. Особенно сильно меня встревожило резкое гортанное карканье одинокой вороны где-то над головой. Я замерла на месте, ощущая как разгоняется в груди взволнованное сердце, а птица, шумно похлопав крыльями, улетела. В этот момент вокруг стало как будто светлее. Задрав голову, я разглядела пробивающееся из-за туч тусклое осеннее солнышко. А потом впереди появился просвет между деревьями: кажется, это был выход из леса. С облегчением вздохнув и осмелев, я прибавила шагу и вскоре действительно вышла на открытое пространство.

Я стояла на небольшой возвышенности. Тропинка, что вывела меня из леса, сбегала по пологому склону к скромных размеров деревушке. Сверху было хорошо видно невысокие домики с разноцветными крышами. Несколько из них располагались поодаль от остальных, но в основном избы теснились кучкой, как грибная семейка. За деревней простирались поля, расчерченные на неровные квадраты и прямоугольники и напоминавшие абстрактную мозаику в желто-коричневых тонах. Где-то земля была перепахана, на отдельных участках оставалось жнивьё. Я стала спускаться. Раз Семеновна сказала, что с пути я точно не собьюсь, значит, идти нужно было именно в деревню.

Довольно быстро я дошагала до деревушки и принялась искать адрес, который мне назвала Семеновна. И вот тут я окончательно запуталась. Здесь не было улиц в привычном понимании этого слова. Да, на каждом домике имелся его номер, но рядом было написано название улицы, или проезда, или даже проспекта — и они абсолютно все разнились. Зато номера в нескольких местах совпадали!

Я в полной растерянности проследовала мимо домика по адресу: Проспект Мира, 244. За ним находился Вербный переулок, 26. На следующей избе было написано: улица Заповедная, а дом почему-то тоже был под номером двадцать шесть! Миновав еще несколько таких непонятных адресов, я остановилась и стала беспомощно озираться. Как здесь можно найти нужный дом, если нет совершенно никакой системы?! Кому в голову пришло вот так от балды распределять адреса? По спине прополз холодок: Что, если мое дикое предположение о загробном мире вовсе не дикое? Это вполне могло объяснить отсутствие логики и порядка: по какому адресу помер, по тому теперь здесь и числишься. Значит, я не разбилась на шоссе, а все-таки доехала до своей дачи, и только там отбросила копыта? Интересно, а от чего?

Кроме бестолковой нумерации здесь больше ничего не отличалось от обычной небольшой деревни. Как и везде, тут были домики попроще и побогаче, одноэтажные с треугольным чердаком и двухэтажные, деревянные и каменные. Перед каждым был дворик, окруженный забором: где-то глухим частоколом, где-то почти символически прибитым редким штакетником: почти, как на моей даче. Чей-то высокий забор был полностью оплетен многолетним вьюнком. В приоткрытую калитку следующего дома я увидела дородную женщину в телогрейке и резиновых сапогах, с повязанной, как у доярки, косынкой в цветочек. Согнувшись почти пополам, она возилась возле пышных кустов с пионами, то ли подвязывая их на зиму, то ли подрезая. Обычные осенние хлопоты на участке.