– Да, - задумчиво сказал он.
– Полагаю, вы правы.
– Он пристально посмотрел на нее.
– Вы, кажется, не из тех, кто легко пугается, мисс Фейрфакс.

– Меня больше пугает невежество и жестокость, чем тени и воображаемые монстры, милорд.

Уголок его рта слегка приподнялся.

– Интересно. Большинство людей боятся неизвестного.

– А вы, милорд? Чего боитесь вы?

На мгновение на его лице промелькнуло что-то похожее на удивление, сменившееся непроницаемой маской.

– Проницательный вопрос для первого дня знакомства.
– Он встал.
– Урок с Лилией начнется завтра в девять утра в детской. А теперь, если вы меня извините, у меня есть дела, требующие моего внимания.

Ночью Елена долго не могла уснуть. Ветер выл за окнами, и в его завываниях ей чудились голоса. Дважды она вскакивала, уверенная, что слышала шаги в коридоре за дверью.

Часы пробили полночь, и почти сразу после этого она услышала тихий, но отчетливый плач ребенка. Лилия?

Елена села в постели. Звук становился громче, и в нем была такая боль, такое отчаяние, что она не могла его игнорировать.

"Никогда не покидать свою комнату между полуночью и рассветом", - вспомнила она слова графа.

Но если Лилия в беде? Если ей нужна помощь?

Елена накинула халат и подошла к двери. Рука замерла над ручкой. Плач становился всё отчаяннее.

"Независимо от того, что вы услышите или увидите".

Она прижалась лбом к двери.

– Прости, - прошептала она.
– Прости, Лилия, но я не могу выйти.

Не уверенная, поступает ли правильно, Елена вернулась в постель, закрыла уши подушкой и заставила себя не обращать внимания на плач, который продолжался до самого рассвета.

Глава 2:

Утро принесло с собой туман, окутавший замок плотным белым покрывалом. Елена, не выспавшаяся и тревожная, спустилась к завтраку и обнаружила там только Томаса, расставляющего приборы.

– Доброе утро, мисс, - приветствовал он её.
– Вы бледны. Плохо спалось?

– Я слышала... звуки ночью.

Томас замер.

– Какие звуки?

– Плач ребенка. Это была Лилия?

Он огляделся по сторонам, потом подошел ближе.

– Нет, мисс. Это не могла быть юная леди. Её комната в другом крыле.
– Он понизил голос.
– Многие слышат этот плач. Но никогда не выходите его искать.

– Почему?

– Потому что это- не ребенок, мисс. Во всяком случае, не живой.

Елена почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Что ты имеешь в виду?

– Некоторые думают, что это неупокоенный дух ребенка графини, который умер вместе с ней при родах. Другие...
– Он запнулся.
– Другие говорят, что это приманка.

– Приманка?

– Для тех, кто нарушает правило и выходит ночью.

К завтраку спустились только Елена и Лилия. Граф, как сообщила миссис Бёрк, был занят в своем кабинете и не желал, чтобы его беспокоили.

Лилия выглядела еще бледнее, чем накануне, с темными кругами под глазами.

– Ты плохо спала, дорогая?
– спросила Елена.

Девочка посмотрела на нее тем же изучающим взглядом, что и вчера.

– Вы слышали плач, - сказала она. Не вопрос - утверждение.

– Да.

– Но не вышли. Это хорошо.
– Она потыкала вилкой кусок тоста.
– Мисс Грей вышла. Поэтому её больше нет.

– Лилия, что случилось с мисс Грей на самом деле?

Девочка оглянулась, будто проверяя, не подслушивает ли кто.

– Она пошла на плач. А они ждали её. Тени. Они всегда ждут в коридорах ночью.

– Кто они?

Лилия наклонилась к ней через стол.

– Мёртвые, - прошептала она.
– Те, кого дядя держит от нас. Но иногда... иногда они становятся сильнее.

После завтрака они отправились в детскую - большую, светлую комнату с книжными полками, глобусом и доской для письма. К удивлению Елены, девочка оказалась умной и внимательной ученицей. Она прекрасно читала для своего возраста, хорошо считала и проявляла особый интерес к ботанике.

– Ты любишь растения?
– спросила Елена, заметив, как загорелись глаза девочки при упоминании книги о цветах.

– Да, - кивнула Лилия.
– У нас есть оранжерея. Дядя разрешает мне туда ходить, но только днем.
– Она помолчала.
– Дядя знает много о растениях. Особенно о ядовитых.

– Почему о ядовитых?

– Потому что их можно использовать и для лечения, если знать как, - раздался голос от двери.

Там стоял граф Блэкмор, выглядящий еще более утомленным, чем вчера.