Доктор Слингсби Кэролайн исчез, что вполне соответствовало его фамилии, в штате Южная Каролина. Он работал в одном правительственном, сверхсекретном военном исследовательском центре к югу от города Колумбия. Центр этот занимался разработкой ядерного оружия малой мощности, предназначенного для истребителей-бомбардировщиков и тактических ракет ближнего радиуса действия. В сравнении с уже испытанными мегатонными монстрами эти боеприпасы были, конечно, сущим пустяком, ибо не обладали и тысячной долей их мощности и способны были испепелить все живое лишь на какой-нибудь квадратной миле. Хотя тротиловый эквивалент пять тысяч тонн — тоже не шутка.

И вот в один прекрасный день, а если говорить точнее, то ночь, доктор Слингсби Кэролайн исчез. Поскольку он был директором исследовательского центра, это уже само по себе достаточно серьезно, но гораздо большую тревогу вызывало одновременное исчезновение рабочего прототипа атомного заряда, который доктор прихватил с собой. Очевидно, его пытались задержать два ночных охранника, он убил обоих, вероятно из бесшумного пистолета, так как никто не слышал выстрелов. За рулем собственного «шевроле» универсала он выехал через проходную института около десяти часов вечера. Охранники у ворот, хорошо знавшие машину, владельца и его привычку засиживаться на работе допоздна, пропустили его без всякой проверки. Они последние, кто видел доктора Кэролайна и «Торнадо», так назвали ядерный боеприпас. Что касается голубого «шевроле», то его нашли в окрестностях порта Саванны в шесть часов утра, то есть спустя десять часов после преступления и менее чем через час после того, как подняли тревогу.

Уже в семь часов утра было приостановлено движение на всех внутренних и международных, морских и воздушных линиях юго-востока США. Всем самолетам приказали приземлиться для срочного досмотра. Полиция начала задерживать и подвергать тщательному обыску любой грузовик, пересекающий границу штата. И уж конечно, любому судну, превышающему размером гребной ялик, был запрещен выход в море.

А нам просто крупно не повезло: «Кампари» зашел в Саванну во второй половине дня, когда было совершено преступление и покинул его в шесть утра, то есть за час до запрета. И его автоматически зачислили в список наиболее вероятных мест пребывания исчезнувшего преступника.

Первая радиограмма пришла в восемь тридцать. Не затруднит ли капитана Буллена немедленно вернуться в Саванну? Капитан, человек прямолинейный, запросил, за каким чертом это понадобилось. Ему разъяснили, что возвратиться нужно в силу крайней необходимости. Капитан отказался до получения по-настоящему убедительных доводов. Они отказались привести таковые, и капитан Буллен подтвердил свой отказ вернуться. Переговоры зашли в тупик. Но выбора не было, и федеральные власти, принявшие дело от администрации штата, сообщили капитану факты.

Капитан запросил подробности. Его интересовало описание исчезнувшего ученого и оружия, чтобы самолично проверить, нет ли их у него на борту. Последовала двадцатиминутная пауза, необходимая для получения санкции на разглашение сверхсекретной информации. Затем описания все-таки передали.

Между беглецами существовало любопытное сходство. Как оказалось, и «Торнадо», и доктор Кэролайн имели по сто восемьдесят восемь сантиметров «длины». Оба весьма стройные — диаметр бомбы всего двадцать восемь сантиметров. Доктор весил семьдесят два килограмма, «Торнадо» тянул на все сто десять. «Торнадо» облачен в модерновую цельнокроеную оболочку из полированного анодированного алюминия, доктор — в более старомодный серый шерстяной костюм-двойку. На головке «Торнадо» красовался колпак из серого пирокерама, голову доктора покрывали черные волосы с седой прядью на макушке.

Относительно Кэролайна предписание гласило: опознать и задержать; по поводу «Торнадо»: опознать и ни под каким видом не притрагиваться. Сам по себе ядерный заряд вроде бы был абсолютно надежен и безопасен. Поставить его на боевой взвод мог лишь человек, достаточно разбиравшийся в его устройстве, а таких на данный момент было всего двое, да и то ему потребовалось бы на это не меньше, чем десять минут. Но ведь было не известно, как подействовала тряска при вынужденном путешествии на тонкий механизм взрывателя «Торнадо».

Спустя три часа капитан Буллен уже мог доложить, что ни пропавшего ученого, ни заряда на борту нет. Невозможно передать словами тщательность, с которой был обшарен каждый квадратный метр судна. Капитан Буллен отбил радиограмму федеральным властям и на этом успокоился.

А в Кингстоне нас подстерегал удар. Не успели войти в гавань, как к нам пожаловала администрация порта и потребовала разрешения на обыск «Кампари» специальной поисковой группой с американского эсминца, дрейфовавшего неподалеку. Команда эта — около сорока человек — уже выстроилась на палубе эсминца.

Там она и оставалась еще добрых четыре часа. Капитан Буллен несколькими простыми, доходчивыми, хорошо подобранными словами, далеко и отчетливо разнесшимися над залитыми солнцем водами гавани Кингстона, сообщил администрации, что ежели военно-морским силам США угодно средь бела дня, в британской гавани, взять на абордаж британское торговое судно, то они вольны предпринять подобную попытку. Но мой экипаж будет сопротивляться, добавил он, и возможны травмы, и даже человеческие жертвы с обеих сторон. А США понесут еще и материальный ущерб, размер которого определит постановление Международного суда по морскому праву. Факт пиратского нападения будет налицо, а заседает вышеупомянутый суд не в Вашингтоне, округ Колумбия, а в Гааге, страна Голландия, многозначительно уточнил капитан Буллен.