Я вновь взглянул на странный предмет у себя в руке, и инстинктивно осознал — нужно быстро прятать! Такую вещь однозначно нужно было хранить, как зеницу ока, не показывая ни единой живой душе.

Вот только куда? На нём не было никакой цепочки, карманы в одеянии были один смех — проще простого потерять небольшой предмет.

Впрочем, он избавил меня от размышлений и просто растёкся у меня по ладони в лужицу жидкого металла, и собрался уже на запястье в виде браслета, внешне совсем непримечательного, словно медного. Это ещё что за адаптивный жидкий металл? Такой функционал я точно не закладывал.

Я прижался спиной к шершавой, прохладной поверхности одной из стен. В голове зашевелилась странная мысль: как эти мелкие грабители его не разглядели? Ведь они, судя по всему, перебрали весь мой нехитрый скарб вдоль и поперек. Мозг вновь подметил вопиющую несостыковку, настойчиво притягивая мысли о полной нереальности происходящего. Но просыпаться я совсем не торопился, как бы ни старался себя в этом убедить.

Что же я в итоге имел? Почти ничерта. Я был полностью дезориентирован, изрядно замерз и дико хотел есть. Предательски ныла переносица и губа. Отдавая тупой болью в виски, кружилась голова и противно саднила стесанная в кровь ладонь. Надо было срочно о себе позаботиться. И заодно осмотреться получше, понять, куда же меня занесло.

Судя по всему, меня заманили в какой-то очень тесный и глухой переулок, и, черт возьми, это место до жути напоминало декорацию из низкобюджетного китайского фэнтези. Дома вокруг стояли преимущественно одноэтажные, приземистые, почти все обнесённые невысокими каменными заборами, поросшими влажным, скользким мхом. На темных камнях заборов были вырезаны какие-то замысловатые иероглифы, ни один из которых мне, увы, не был понятен. Крыши покрывала старая керамическая черепица. Все эти постройки образовывали замкнутый, тесный двор, напоминающий глубокий колодец, из которого, похоже, вел только один путь — тот, по которому я сюда и прибежал. Куда именно подевались мои грабители, разглядеть так и не вышло, они растворились бесследно.

Прямо посреди двора росло одинокое дерево — здоровенное, старое, но своими очертаниями больше похожее на гигантский колючий куст. Листья у него были мелкими и колючими, а среди ветвей алели яркие красные цветы, точь-в-точь как у дикой розы, только размером чуть крупнее. Рядом с этим странным деревом стояли два массивных каменных котла на трех толстых ножках. Я поначалу подумал, что это обычные жаровни для мяса, но, приглядевшись, увидел, что внутри лишь горстка серого пепла и несколько тонких палочек. Я их понюхал, уловив слабый аромат сандала, с мягким древесным запахом с тонким молочным оттенком.

На одном котле были искусно вырезаны сплетшиеся в клубок драконы, на другом — какие-то совершенно непонятные мне геометрические знаки и символы. Похоже, ставили их тут явно не для простого шашлыка, а для чего-то более важного и торжественного. Может, для каких-то местных ритуалов? Тогда почему во дворике колодце?

У дальней стены скромно стояла грубая лавка — просто три неструганные доски, сколоченные наспех и не слишком аккуратно. Сиденье сильно потемнело от времени, будто сто лет под проливными дождями мокло.

Пора было выбираться к людям, найти, где бы умыться, привести себя в порядок. И понять, наконец, что же тут, в этом месте, вообще творится.

Я вернулся к восходящей улице тем же путем, что и прибежал, и застал уже сворачивающееся представление и медленно разбредающихся по домам зевак. Выбираясь из толпы, я размышлял: смысл непонятных символов на стенах мне не ясен, но местную речь я, к своему удивлению, прекрасно понимал, да и окружающие, судя по всему, понимали меня без всяких проблем. А еще, одна местная горожанка в красивом, струящемся одеянии, назвала меня Ян, по моему старому имени. Хотя в интерфейсе кубика, ставшего браслетом — было написано «Ян Волков, и он же Ян Лан», так что это всё же имя, просто переиначенное на китайский лад. Мелькнула мысль о том, как это я вообще угадал с фамилией, но отбросил её подальше, сейчас не время и не место.

Придется выяснять с самых азов даже такие простые вещи, и постараться при этом не прослыть окончательным слабоумным. На самый крайний случай, всегда можно было сослаться на недавнее нападение и временную амнезию.

Хреново было то, что у меня не было памяти предыдущего владельца тела, в которое я попал. Он ведь не на пустом месте возник, у него была тележка, он был торговцем. А значит либо жил где-то неподалеку, либо какое-то время назад прибыл в город, успев слегка примелькаться и обзавестись неприятностями. И ещё один вопрос. Почему у него было моё же молодое лицо?

Решил для начала вернуться к тому месту, где я, собственно, и осознал себя в этом мире, — авось хоть что-то прояснится.

Я неспешно плелся вверх по узкой улочке, вместе с потоком праздношатающихся. Все они выглядели самыми обычными, простыми людьми, без этих фантастических фокусов, которые так лихо демонстрировали сражавшиеся в воздухе воины. На мое помятое лицо никто особо не обращал внимания, а я сам украдкой, исподлобья, всматривался в лица окружающих, чьи эмоции очень разнились: от отрешенной задумчивости до неподдельного восхищения. Кажется, то представление и впрямь удалось на славу.