— Что ж… — она смотрит сквозь меня на забор с таким презрением, будто за ним сосредоточено всё зло этого мира. Впрочем, для неё так и есть, надо полагать. — Папка с документами в машине…

— Пойдёмте, — говорю с готовностью, отлично понимая её желание убраться как можно дальше и как можно скорее.

— Мария, ещё раз извините… — говорит, передавая мне документы, — Андрею это не понравится, но… нам нужны деньги и как можно скорее. А дух азарта, он, знаете, подстёгивает… Так ведь?

— Да, мы то и дело работаем подобным образом, — утешаю её со слабой улыбкой, без тени смущения говоря абсолютную ложь. — Вы приняли верное решение.

— Спасибо, — повторяет, вновь выдыхая, — спасибо, всего доброго.

— И Вам… — отвечаю, отходя на пару шагов и провожая её взмахом руки.

— Это будет весьма интересный опыт, — многозначительно говорит Воронов мне на ухо, ненавязчиво притянув к себе за талию, но я даже не реагирую, поглощенная своими мыслями.

Она сказала «нам».

Когда говорила про Андрея, сказала «нам». Его друг, Сергей, сказал, что он уже неделю не спит, хотя обмывали только вчера, а это, как правило, происходит, когда жена ещё в роддоме. Но, если ребёнок дома уже неделю, а поделился радостной новостью и проставился перед коллегами он только сейчас…

Дрожащими от волнения руками достаю телефон, совершенно не обращая внимая на продолжающего обнимать меня Михаила, набираю Андрея и после ответа выпаливаю:

— Что с ней?

— С кем? — вяло и совершенно неискренне удивляется бывший.

— С Лизой, — повторяю нервно, имея ввиду его жену, — что с ней?

— Арина рассказала? — бурчит недовольно. — Маш, это не твоя забота, это не правильно, мы справимся. Ты и так помогаешь…

— Сколько? — спрашиваю в лоб. — И не делай мне голову.

— Три миллиона если у нас оперировать, пять, по меньшей мере, если в Израиле.

— Почему сразу не позвонил?! — рявкаю так, что Воронов слегка отстраняется.

— Маш, ну в самом деле… — бормочет Андрей.

— Идиот! Идиот! — ору нервно в трубку.

— Маш…

— Значит, так, — говорю спокойнее, по-деловому, — загнан есть?

— Есть, — отвечает недовольно.

— Скан мне на почту, адрес прежний. Валька до сих пор в ОВИР, ну, ты помнишь, соседка. Визу сделаем, у неё полно контактов. Выход на больницу есть?

— Есть. Но, состояние… сказали, через неделю можно будет… лететь.

— Как раз всё подготовим…

Я принялась расхаживать вдоль забора, давая инструкции, позвонила в банк и заказала нужную сумму, позвонила Валентине, договорившись о встрече на завтра, убрала огненный мобильный в сумку и немного перевела дух.

— У меня в машине есть бутылка виски, — ненавязчиво сообщил Воронов.

— Не хочу, — отмахнулась, сжимая в руке ключи. — У меня рандеву с привидениями.

— На трезвую? — приподнял брови, а я посмотрела с укором и спросила:

— Ты же не думаешь, в самом деле…

— Нет, — морщится Миша, — но, когда я тут ночевал, я пожалел, что не дотумкал прихватить бутылку. Или ящик. К утру я бы предпочёл ящик.

— И сменное бельишко? — хохотнула, невинно похлопав ресницами.

Миша состроил недовольную рожицу и тут же широко улыбнулся:

— Спорим?

— О, Боги, за что мне это наказание? — спросила тихо у небес, демонстративно задрав голову.

— Да лан те, Манюх, — хмыкнул, поглядывая весело.

— Ты можешь разговаривать со мной так же, как со своими клиентами, а не как только откинувшийся из мест не столь отдалённых? — спросила на всякий случай.

— Ты не слышала, как общается только откинувшийся, — ответил вполне серьёзно, — там без переводчика вообще ни черта не понятно.

— А ты, типа, слышал? — спрашиваю язвительно.

— Конечно, — беспечно пожимает плечами, — я ж сидел. Не долго, но…

— Чего?.. — моя челюсть отпадает, а в его глазах пляшет озорной чертёнок. — Иди в жопу!

— Так… продолжение этой темы чревато лёгкими телесными, поэтому я промолчу. Давай к делу. Готова встретить рассвет в этом чудном домике?

— Да я ещё даже сам дом не видела из-за тебя!

— Прошу, — гаркнул, выставляя локоть вбок, — с удовольствием проведу экскурсию.

— Ладно, чёрт с тобой… — буркнула себе под нос, хватаясь за его руку.

Постыдная мыслишка посетила мою многострадальную лишь на мгновенье, но оставила очередной рубец на истерзанной душе.

Всего мгновенье, лишь только я просунула свою руку под его, почувствовав тепло его тела, почувствовав напряжённые мышцы под своими пальцами.

Мгновенье, вызвавшее приятную обволакивающую истому в груди.