На о говорятъ: въ древнемъ Новгород?, въ уд?л? Долгоруковичей, т. е. въ Суздал?, Ростов?, Твери, Б?лозер?, Галич?-с?в., Вел.-Устюг?, Костром?, Нижнемъ. На а: въ Рязани, а потомъ по Ок?, составляющей взаимные пред?лы этихъ наречій, на нижнюю Волгу.

Прим?ты этихъ наречій: Въ говор? на о, буква г произносится твердо или густо, какъ латинское g третье лицо глаголовъ кончаютъ на ъ и никогда не откидываютъ т: онъ ходитъ, любитъ; ч иногда походитъ на ц; ? иногда звучитъ какъ и.

Въ говор? на а: буква г произносится какъ придыханіе (латинское h), третье лицо глаголовъ кончаютъ на ь: онъ ходить, любить, даже любеть; а гд? ударенье на е, тамъ иногда т вовсе откидывается: онъ идё, везё, берё; буква ч произносится чисто, но вм?сто щ иногда шт.

Зам?чанія эти д?льны, но не вс? в?рны, и противу н?которыхъ положеній нельзя не сд?лать кой-какихъ зам?чаній. Если великорускій языкъ произошелъ отъ сліянія мало- и б?лорускаго, и при этомъ говоры на а и о скрестились — первый прошелъ отъ запада черезъ Москву на югъ, второй съ юга на с?веро-востокъ — то по-крайности н?тъ никакихъ письменныхъ памятниковъ, которые бы дали намъ право предполагать, во время Нестора, присутствіе малорусовъ въ означенныхъ пред?лахъ. Напротивъ, исторія этому противоречитъ. Разд?леніе великорускаго языка только на два наречія недостаточно. Утверждая, что рязанское наречіе приближается къ малорускому, а новгородское къ б?лорускому, сочинителю сл?довало развить ближе мысль свою, потому-что принятые имъ же самимъ главные признаки противоречатъ этому сходству: б?лоруское и рязанское наречія, напротивъ, сходствуютъ между собою, по аканью, а малоруское и новгородское между собой — по оканью. Предполагаемое сочинителемъ стороннее вліяніе на малорускій языкъ Кавказа, и даже м?стностей еще бол?е отдаленныхъ, не объяснено и остается темнымъ. С?верное и восточное наречія (новгородское и владимірское) дотого спутаны, что одинъ изъ важн?йшихъ отличительныхъ признаковъ перваго, и вм?сто ?, повидимому, приписанъ обоимъ; напротивъ, ц вместо ч можно слышать и въ говор? на а, наприм?ръ, въ Нижнеломовск? и около Касимова. Въ новгородскомъ наречіи (на о) также иногда откидывается т въ третьемъ лиц? глаголовъ, и говорятъ именно: онъ люби, и любя, онъ ходи и проч.

И. П. Сахаровъ («Сказанія», т. I) принимаетъ четыре великорускія наречія: новгородское, московское, суздальское и владимірское; но въ другомъ м?ст?, въ оглавленіи будущаго содержанія третьяго тома, онъ ставитъ на м?сто владимірскаго заволжское, а зат?мъ д?литъ: 1) московское — на московское, тульское, рязанское, калужское, тверское и владимірское; 2) новгородское — на новгородское, архангельское, онежское; 3) суздальское — на суздальское, ярославское, костромское, галицкое, муромское; 4) заволжское — на вологодское, пермское, устюжское, сибирское и офенское.

Я долженъ сознаться передъ И. П. Сахаровымъ, что такого д?ленія наречій вовсе не понимаю; не знаю и не вижу, что могъ им?ть въ виду такой знатокъ народности руской, какъ онъ, принимая подобное разд?леніе. По какимъ признакамъ можно владимірское и рязанское наречія соединить въ одно, и притомъ московское? Во всей Росіи н?тъ двухъ бол?е противоположныхъ наречій, какъ именно владимірское и рязанское; если ихъ соединить подъ общими признаками, то д?ло кончено, и у насъ н?тъ никакихъ наречій. Вообще, во всемъ разд?леніи этомъ разнородное совокуплено, однородное разнесено врознь. Думаю, что И. П. шелъ по какимъ-нибудь произвольнымъ признакамъ, которыхъ до времени намъ не объясняетъ, хотя М. А. Максимовичъ и вызывалъ его на это и вс? любители народности приняли бы съ признательностію объясненіе такой загадки. А можно ли офенскій языкъ ставить на ряду съ другими, въ вид? поднаречія? В?дь это языкъ искуственый, вымышленный исподволь для плутовскихъ сов?щаній торгашей, а не наречіе: тогда надо также признать за наречія языки: бывшихъ волжскихъ разбойниковъ, конскихъ барышниковъ, конокрадовъ и коноваловъ, петербургскихъ и московскихъ мазуриковъ и жуликовъ (воровъ), наконецъ и кяхтинскій торговый языкъ, и говоръ школьниковъ по херамъ, и проч.

М. А. Максимовичъ («Начатки Русск. Филол.» 1848), устраняетъ языкъ южно-рускій, д?литъ с?верный на велико- и б?лоруское наречія, а великоруское (или с?верно-руское) основательно на четыре наречія: с?веро-восточное, гд? окаютъ, 1) верхне-руское или новгородское, 2) нижне-руское или суздальское; южное, гд? акаютъ: 3) средне-руское или рязанское, и 4) московское, сд?лавшееся общимъ или образцовымъ.

Почти все, что М. А. Максимовичъ говоритъ объ этомъ распред?леніи наречій, в?рно: онъ влад?етъ завидною способностью схватывать по немногимъ даннымъ отличительные признаки наречій и подводить ихъ подъ граматическія правила; у меня данныхъ много, есть зам?тки и образцы наречій почти вс?хъ у?здовъ, не только каждой губерніи, я р?дко затрудняюсь узнать, по говору, родину крестьянина, не только по четыремъ главнымъ наречіямъ, но и н?сколько ближе или точн?е, но я не сум?ю привести прим?тъ этихъ подъ общія граматическія правила.

1) Въ верхне-рускомъ, говоритъ М. А., господствуетъ новгородское, окающее, принимающее ? за тонкое и (какъ въ малорускомъ) и опускающее въ третьемъ лиц? глаголовъ окончаніе на т; онъ возьме, ходи, люби (вопреки Надеждину).

2) Нижне-руское, или суздальское, окаетъ, не ставитъ и вм?сто ?, не обращаетъ окончанія родительнаго падежа аго, его въ аво, ево (?).

3) Средне-руское наречіе, продолжаетъ М. А., обращаетъ о безъ ударенія въ дебелое а, а букву г въ латинское h, какъ и въ б?ло- и малорускомъ; в остается мягкимъ, не произносится какъ ф; въ глаг. 3 л. вм?сто тъ ставитъ ть; вм?сто прибавочной частицы ся, употребляетъ си; вм?сто о, въ глаголахъ, ы (мыю, крыю); но не дзекаетъ, ч?мъ отличается отъ наречія б?лорусовъ.

4) Московское наречіе обращаетъ о безъ ударенія въ легкое а.

Зд?сь должно сд?лать сл?дующія зам?чанія: 1) Въ новгородскомъ наречіи опущеніе тъ въ 3 л. глаголовъ не только не есть общее правило, но довольно р?дкое, хотя и весьма зам?чательное исключеніе. 2) Въ суздальскомъ наречіи, вообще въ окончаніи прилагательныхъ, буква г произносится какъ в; напротивъ г произносятъ какъ оно пишется также въ вид? изъятія, въ н?которыхъ м?стностяхъ с?вернаго, новгородскаго говора (о чемъ будетъ говориться ниже); но признакъ этотъ, относимый М. А. Максимовичемъ къ суздальскому наречію, принадлежитъ собствено южному, рязанскому.