— И можно забыть о поддержке Клинкарака, — добавил Вальмиор. — На днях они отказались от любого сотрудничества, наплевав на договор.

Рогнер оглядел всех и негромко спросил:

— То есть вы хотите отдать янтароглазым Карденские земли?

— Не только Карденские земли, но и часть Карнмейра, — ответил Аркист.

— Что?..

— Если состоится сражение, мы потеряем здесь всё.

— И ты спрашивал меня, в своём ли я уме?! — заорал Рогнер. — Вы хотите преподнести им всё на блюдечке!

— Мы будем обсуждать условия, — сказал Вальмиор.

— Вы идиоты?! Какие ещё могут быть условия?!

— Гарантия сохранения нашей собственности, налоговое разделение, торговые привилегии, ресурсная рента, свободные зоны, особый статус для населения, обязательства по защите, религиозные гарантии, в конце концов, — развёл руками Вальмиор. — Мы пытаемся извлечь всю возможную выгоду.

— Отдав пятую часть королевства?!

— Восток Карнмейра принадлежит моему Дому и Дому Вальмиора, — сказал Аркист. — Западную часть мы не трогаем — она остаётся за тобой.

— Чтоб я соседствовал с ублюдками…

— Рогнер, прошу тебя, — произнёс Вальмиор. — Давай спокойно обсудим всё в моём шатре.

— Вы не получите моего согласия, — покачал головой он. — Ни за что.

— Твоё согласие и не требуется, — сухо заметил Аркист. — Власть над Оикхелдом принадлежит пяти великим Домам, а не только тебе.

— Ты!..

— Пора посмотреть правде в глаза.

— Жалкие трусы! — выплюнул Рогнер и резко перевёл взгляд на Бьярвига: — Солдаты должны быть готовы в течение часа!

— Господин Рогнер…

— Выполнять! Немедленно!

Бьярвиг не сдвинулся с места — он лишь беспомощно посмотрел на Садрока и едва заметно пожал плечами. Садрок недовольно поджал губы, прочистил горло и с неожиданной твёрдостью произнёс:

— Как командующий армией, я запрещаю кому-либо нападать на вотрийцев.

— А? — глухо выдал Рогнер, уставившись на него. — Это мои солдаты, моё собственное…

— Я командующий армией Оикхелда, господин Рогнер. Я подчиняюсь общему решению пяти правителей, а каждый командир, кем бы он ни был, подчиняется моим приказам.

Рогнер умолк, остекленевшим взглядом уставившись в пространство между собеседниками. В его голове с оглушительным звоном рухнули все опоры власти. Немыслимо — он, глава древнего Дома Бьерд, лишён права распоряжаться собственным войском. Горькая ирония пронзила его сознание: сейчас, будучи одним из пяти правителей, он обладал меньшей властью, чем при короле Фридолине.

Недоумение сменилось яростью, кипящей под кожей. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти до боли впились в ладони. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода. Нужно восстановить контроль — возможно, стоит обратиться напрямую к командирам, обойти Садрока, вернуть хотя бы часть преданных людей…

— Думаете, вотрийцы вам всё простят? — тихо спросил он. — Прогнётесь под них, и вас всех убьют. Вас и ваших сыновей. Рано или поздно.

— Не убьют, — возразил Аркист с раздражающей уверенностью. — Заполучив эти территории, они больше нас будут нуждаться в мире.

— Костоправ…

— Эйдан Кастволк не станет мстить… нам — это одно из условий.

— Вы… — выдохнул Рогнер. — Он здесь? Вы говорили с ним?

— Да, говорили, — подтвердил Вальмиор, избегая его взгляда.

Повисла тяжёлая пауза. Воздух в комнате сгустился до осязаемой субстанции. Рогнер стоял недвижим, как статуя — лишь желваки ходили под кожей. В его сознании обрушился последний бастион — случилось нечто худшее, чем все его самые мрачные предчувствия.

Не проронив больше ни слова, он развернулся и стремительным шагом вышел на улицу. Выхватив поводья из рук оторопевшего солдата, он одним движением взлетел в седло и с яростью вонзил шпоры в бока коня. Животное рванулось вперёд, едва не сбив с ног двух зевак.

У ворот Рогнер властным окриком потребовал пропустить его, и никто не посмел преградить ему путь. Он нёсся напрямик к вражеским укреплениям, не разбирая дороги, будто пытаясь обогнать собственное унижение. Добравшись до стены вотрийского лагеря, он резко осадил взмыленного коня и, заметив силуэт дозорного, закричал:

— Я хочу видеть Кастволка!

Его могли снять из лука, как бешеную собаку, но он знал — не посмеют.

— «Видеть»? — на ломанном зувийском спросил один дозорных.

— Приведите ко мне Эйдана Кастволка!

— Кто просить? Имя?

— Безмозглые… полоумные… — пробормотал он и через миг выкрикнул: — Я Рогнер Бьерд!

Дозорный исчез без единого слова. Рогнер долго стоял у стены, ожидая ответа. Оскорбительная неспешность вотрийцев жгла его гордость сильнее раскалённого железа. Вокруг появлялось всё больше голов — чужаки разглядывали его, громко разговаривая между собой. С каждой минутой этого унизительного ожидания ярость Рогнера разгоралась, подобно костру. Пальцы побелели от напряжения, сжимая поводья так, словно это была шея врага.