Эффи хлопает ее по спине.

– Я не позволю своей младшей сестренке и ее друзьям потерпеть неудачу из-за какого-то разгильдяя!

Все команды подготовки разражаются радостными возгласами или слезами, а кто-то и тем и другим.

Эффи благосклонно принимает похвалы, потом становится серьезной.

– Слушайте! Здесь происходит нечто более серьезное, чем наши с вами мелкие делишки. Как мы знаем, Голодные игры – священная церемония, напоминание о Темных Временах. Многие отдали свою жизнь, чтобы обеспечить мир и процветание для нашей страны. И это наш шанс – нет, наш долг! – их почтить!

Да уж, она заглотила крючок капитолийской пропаганды вместе с леской и грузилом, зато привезла нам одежду и обувь. Эффи начинает расстегивать сумки.

– Когда ты позвонила, Прози, сперва я не знала, что и делать, потом меня озарило: двоюродная бабушка Мессалина!

– Точно! – подхватывает Прозерпина. – Она же никогда ничего не выбрасывала!

– Сплошное старье, конечно… К счастью, мода военной поры вернулась, – объясняет Эффи и показывает нам черное кружевное платье с перчатками в том же стиле. – Черных вещей полно, потому что похорон тогда было очень много.

– Ты – блистательна, Эффи Бряк! – выпаливает Вит.

– Да, я такая, – улыбается она. – Не волнуйтесь, мальчики, наш двоюродный дедушка Силий тоже превосходно разбирался в капризах моды!

Это уж точно. Более того, он, похоже, был примерно того же роста и комплекции, что и мы с Вайетом, – с некоторыми поправками. Находится смокинг для Вайета и костюм-тройка с шикарной жилеткой, на которой вышиты коктейльные бокалы, для меня. Подходящий наряд для негодника. Или бутлегера. Добавляю к своему наряду пару просторных лаковых туфель, белую шелковую рубашку с манжетами и запонки в виде бильярдных шариков с восьмерками – и вот от меня уже глаз не оторвать!

– Одежда делает человека, – удовлетворенно приговаривает Эффи, хлопая меня по плечу.

Что ж, они с Прозерпиной хотя бы не подлые, просто бестолковые, в отличие от той же Друзиллы или Магно. Девочки тоже выглядят грандиозно: Лулу – в черном кружевном платье, где надо подколотом булавками, Мейсили – в бархатном платье с открытыми плечами, боа и черными кружевными перчатками. Я знаю, что нас принарядили для Бойни, но теперь мы хотя бы можем привлечь спонсоров.

– Кто поверит, что они из Дистрикта-12? Как мило со стороны твоей двоюродной бабушки одолжить нам вещи! – восторгается Вит.

– С нее причитается после того позора, что она навлекла на семью. Мы и за пару десятков лет от него не оправимся, – кривит губы Эффи. – Если хотя бы половина сплетен – правда…

Вит утешительно обнимает ее за плечи:

– Предков не выбирают! – Потом его голос падает до стыдливого шепота: – Мой дедушка сочувствовал мятежникам.

– Тебе пришлось хуже, – заключает Эффи. – Но взгляни на себя теперь!

Когда Друзилла выруливает с кухни, она глазам своим не верит.

– Что тут происходит?

– Моя сестра! – сияет Прозерпина, подталкивая Эффи вперед.

– О, для меня честь нарядить их ради Панема, – скромно говорит Эффи.

На лице Друзиллы сменяется целый ряд эмоций – замешательство, облегчение, восторг, но в конечном счете побеждает злоба.

– Нельзя, чтобы их приписали Магно. Ты! – Она хватает Эффи за руку. – Ты пойдешь с нами, и я расскажу всем, что ты сделала!

– У меня даже пропуска за кулисы нет, – возражает Эффи.

– Уж с этим я могу помочь. – Друзилла жестом указывает нам на дверь. – Идем, попытаемся успеть вовремя хотя бы на одно мероприятие.

Прозерпина сует Эффи чемоданчик с косметикой.

– Обновить макияж!

– Ладно, – соглашается Эффи. – Ради всех! – Она встревожено смотрит на Лулу, кривящую губы. – Может, тебе нужна помада посветлее?

– И смягчи румяна, – добавляет Мейсили.

– Точно, – кивает Эффи. На краткий миг они становятся двумя обычными девушками, которые задались целью украсить себя и весь мир. – Как насчет персиковых?

– Гораздо лучше.

– Погоди! – Эффи вынимает из боа Мейсили сломанное перышко. – Вот так. Прекрасно!

– Тушь не размазалась?

– Нет, хотя при таких длинных ресницах это лишь вопрос времени. – Эффи роется в косметике и достает спонжик. – Возьми на всякий случай.

Друзилла начинает тащить Эффи к лифту, та роняет чемоданчик. Он раскрывается, и по ковру цвета жженного апельсина рассыпаются разноцветные тюбики. Я наклоняюсь, собираю их и возвращаю Эффи, которая выглядит удивленной.

– Спасибо, Хеймитч, – говорит она. – Это очень учтиво, особенно учитывая твои обстоятельства.