И вот однажды писатель Обрезкин попросил включить его в какой-то большой концерт.

Ведущий, как обычно, ответил, что он бы включил и с превеликим удовольствием, но программа концерта, к сожалению, уже утверждена, и свободных мест нет. Обрезкин стал его уговаривать, стуча кулаком по столу, и в порыве возмущения вдруг крикнул:

– У меня дядя в конце концов умер!

Ведущий сразу растерялся.

– О, простите!
– сказал он.
– Тогда, конечно. Такое горе. Только коротенько.

Так писатель Обрезкин был включен в концерт.

Перед его выходом ведущий объявил:

– Уважаемые зрители! Сейчас перед вами выступит писатель Обрезкин. У него произошло большое горе: умер дядя. Поэтому во время чтения писателем своего юмористического рассказа я бы попросил зал как можно больше смеяться.

Обрезкин вышел на сцену и под дружный смех прочел длинный и скучный юмористический рассказ.

На волне аплодисментов он влетел за кулисы и попросил ведущего разрешить ему прочесть еще один рассказ.

– Не имею права, - ответил ведущий.
– У вас же умер один дядя?!

– Нет, - сказал Обрезкин.
– Еще тетя.

Ведущий вышел на сцену и объявил об этом залу.

Над вторым рассказом смеялись еще больше.

Окрыленный успехом, Обрезкин бросился опять к ведущему.

– Кто еще?
– со страхом прошептал ведущий.

– Двое детей!
– радостно сказал Обрезкин.
– Но совсем небольшие. По полстранички каждый.

– А как объявить народу?

– Объявите: авиационная катастрофа.

– Это же на целый час!
– ужаснулся ведущий.

– Нет, - сказал Обрезкин.
– Самолет областного значения.

Ведущий так и объявил. Писатель Обрезкин вышел на сцену и под душераздирающий хохот прочел еще два рассказа.

Из зала послышались возгласы:

– Бис!

Ведущий вышел на сцену и объяснил, что второй раз одни и те же родственники умереть не могут.

Тогда кто-то крикнул:

– Автора!

Ведущий весь в слезах бросился к телефону и стал звонить в аэропорт, чтобы прислали механика, по вине которого разбился самолет.

Ему ответили, что самолеты в их области еще никогда не разбивались. У них вообще нет самолетов.

Ведущий заплакал еще сильней и объявил все зрителям.

Наступила гробовая тишина: слышно было только, как плотник сколачивал гроб.

Раздались крики:

– Надувательство! Сапожники! Верните деньги!..

В настоящее время писатель Обрезкин уже вышел из гипса, но больше нигде не выступает - и все по вине отличной службы "Аэрофлота".

Начинание

Тут на днях одна вахтерша умерла.

Начальник охраны сказал директору завода:

– Только, знаете, она совершенно одинокая.

– Ну, это ничего, - сказал директор.
– За гробом я пойду. Вы. Ну, еще несколько человек найдем, которым тоже делать нечего. В приказном порядке пойдут. Пусть для них это будет уроком.

– Да я не о том, - сказал начальник охраны.
– Она, понимаете, одинокая раньше была. И просила, чтобы ее похоронили не одну.

– А с кем?
– насторожился директор.

– С предметом одним, - сказал начальник охраны.

– С винтовкой, что ли?
– облегченно спросил директор.

– Нет, - сказал начальник охраны.
– С телевизором.

– Да вы что?!
– возмутился директор.
– В своем уме?! Как же она телевизор будет смотреть, если там вилку воткнуть не во что?! И вообще, куда она его поставит?

– Это ее дело, - сурово сказал начальник охраны.- И, на худой конец, можно транзисторный положить.

– Да, - согласился директор, - но не нарушит ли это, так сказать, торжественность момента?

– Так не цветной же, - сказал начальник охраны, - а как положено: черно-белый.

В общем, в день похорон за гробом пошли только те, у кого не было телевизора. Больше желающих не нашлось, хотя директор обещал всем участникам по два отгула. Настроение у провожающих было невеселое. И это было понятно: "Зенит" проигрывал. Только на кладбище нашим ребятам удалось сравнять счет, и могильщики уже взялись за лопаты. Но тут дикторша объявила: "На экране - кинокомедия", - и проводы вахтерши затянулись еще на полтора часа.