– Какая жалость, - расстроился отец.
– У меня до конца работы как раз четыре часа.

– А нельзя отпроситься?

– Нельзя, - ответил отец.
– Работа срочная. Ну да я что-нибудь придумаю.

Пассажир повесил трубку.

Проводник как раз возвращался из тоннеля.

– Едем через два часа, - объявил он.

– Как - через два?!
– ахнул пассажир.
– Вы же обещали: через четыре!

– Так ремонтник думал: за четыре отремонтирует, а теперь говорит: за два, - объяснил проводник и двинулся обратно, на другой конец тоннеля.

Пассажир бросился к телефону:

– Отец! Тут, понимаешь, какое дело: не четыре часа у меня, а два!

– Какая досада!
– огорчился отец.
– Ну да ничего, поднажму маленько может, за час управлюсь.

Пассажир повесил трубку. Из тоннеля, насвистывая, вышел проводник:

– Такой ремонтник попался хороший! За час, говорит, сделаю!

Пассажир бросился к телефону:

– Отец! Извиняй! Не два часа у меня, а час!

– Вот незадача-то!
– приуныл отец.
– В полчаса я, конечно, не уложусь.

Пассажир повесил трубку. Из тоннеля как раз возвращался проводник:

– Ну, анекдот! Там работы, оказывается, на полчаса.

– Что ж он голову-то морочит?!
– закричал пассажир и бросился к телефону.
– Отец! А за десять минут не сделаешь?

– Сделаю, сынок! Костьми лягу, но сделаю!

Пассажир повесил трубку. Из тоннеля, играя прутиком, вышел проводник:

– Ну и трепач этот ремонтник! "Столько работы, столько работы!" А там делов-то на десять минут.

– Вот гад!
– прошептал пассажир и набрал номер.
– Отец, слышь? Ничего у нас не выйдет. Там гад один обещал стоянку четыре часа, а теперь говорит: десять минут.

– Действительно - гад, - согласился отец.
– Ну да не отчаивайся: сейчас кончу!

– Все по вагонам!
– донесся из тоннеля голос проводника.

– Прощай, отец!
– крикнул пассажир.
– Не дали нам с тобой встретиться!

– Погоди, сынок!
– шумно дыша, закричал отец.
– Я уже освободился! Не вешай трубку!

Но пассажир уже вскочил в вагон.

При выезде из тоннеля он заметил будку путевого обходчика, а в ее окне - старика. Он вытирал кепкой мокрое лицо и радостно кричал в телефонную трубку:

– Освободился я, сынок! Освободился!

Но стук колес заглушал его слова...

Сила искусства

Я считаю, с пьянством надо бороться. И не последнюю роль в этой борьбе играет искусство. А что делает наш бригадир Кузьмич? Заваливается на днях в раздевалку и говорит:

– После работы - культпоход в музей. Будем там бороться с пьянством.

Зубов, слесарь наш, ему объясняет:

– Чего мы, туристы - по музеям околачиваться? После работы надо отдыхать от борьбы с пьянством!

Кузьмич говорит:

– Нет, чувырло! Ты у меня в музей почапаешь - повышать свой низкий культурный уровень!

В общем, после работы мы все как один вышли в музей.

Ну, разделись, конечно. Закурили. Кузьмич говорит:

– Покурите - не расходитесь. Еще экскурсовод, наверно, будет. Изучайте пока это полотно.

Смотрим - действительно полотно висит. На окне. Изображает орнамент. А рядом с полотном - картина. Над урной. Изображает бутылку. Сбоку тень пририсована в виде костыля. И слова какие-то написаны. По-русски, кажется. Только мы прочесть не успели, потому что экскурсовод подошел. И вовсе не на мумию похожий, как Кузьмич обещал. А такая маленькая девушка, но в очках.

Зубов ее спрашивает:

– А правда, что мумия - это жена фараона?

Девушка говорит сквозь нос:

– Нет, мумия - это забальзамированный фараон.

Зубов говорит:

– Значит, он так бальзама наклюкался, что мужскую силу потерял?! И женщиной заделался?!

Кузьмич говорит:

– Не так. Если фараон был плохим, его убивали, а если хорошим, из него делали мумию.

И тут вся наша экскурсия подходит к такой полукруглой картине. На ней старинная мамаша с пацаном зафиксирована.

Зубов спрашивает эту мумию в очках:

– А чего это у них тарелки на голове? Они чего, пьяные?

– Не задавай девушке глупых вопросов!
– говорит Кузьмич.
– Раз тарелки на голове, значит, художник был пьяным.

Эта девушка очки сняла и говорит:

– Вопрос поставлен интересно. Над головой мадонны, как и младенца, нимб - символ святости. А "мадонна" по-итальянски означает "мать".

Ну, мы, конечно, молчим, делаем вид, что не замечаем девушкиных ошибок. Потому что, во-первых, не "мадонна", а "мадера". А во-вторых, это не мать, а муть. Хотя после нее действительно чувствуешь, будто тебе на голову нимб надели. Только размера на два меньше.