– Мьюринн… я…

Она подняла на него глаза.

Я не женат. И я все еще люблю тебя.

Джет сжал губы.

Мьюринн вернулась к записке для миссис Уилки, и, когда подсовывала уголок бумаги под большую медную вазу, ей на тыльную строну ладони упали пурпурные лепестки. Достав из кармана ключ, Мьюринн открыла потайной ящик в боковой части стола. И ахнула, от ужаса прикрыв ладонью рот.

– Мьюринн, что такое?

Она посмотрела на Джета. На ее лице читалась паника.

– Его нет! Ноутбук… Он исчез! – Она принялась лихорадочно рыться в ящике. – Конверт с фотографиями… Он тоже пропал!

Она выдвинула ящик дальше.

– Может, ты положила ноутбук в другое место?

– Нет, Джет! Он был здесь. Все улики исчезли… – Ее глаза вспыхнули: она кое-что вспомнила. – Кроме вот этих… – Расстегнув боковой карман своих брюк, Мьюринн трясущейся рукой протянула ему несколько смятых черно-белых фотографий.

– Эти четыре снимка я взяла с собой, когда поехала на рудник. Хотела сравнить их с территорией вокруг шахты Содвана.

Джет сжал ее руку, чтобы та не дрожала.

– Пойдем, – твердо сказал он. – Я отвезу тебя к себе. Давай подумаем об этом позже.

Они вошли в коридор его дома, и Джет вручил Мьюринн ее сумку.

– Я приготовлю гостевую комнату, – сказал он. – Ванная там.

С сумкой в руке она медленно прошла в гостиную. Бледный вечерний свет проникал сквозь световые люки в высоком сводчатом потолке. Из высоких окон – от пола из натурального дерева и до потолка – открывался вид на океан. Любовь Джета к небу проявилась даже в ремонте, который он сделал в старом доме своих родителей.

– Ты уверена, что не положила ноутбук в другое место? – спросил он, входя на кухню.

– Конечно, уверена. – С этими словами Мьюринн окинула взглядом комнату.

Стены его гостиной украшали фотографии в рамках: аэрофотоснимок стада оленей карибу, мчащихся по замерзшей тундре под крылом самолета, черно-белые изображения старых самолетов, семейные снимки… Мьюринн остановилась перед фотографией Джета и его сына Троя в кабине маленького самолета.

Ее горло непроизвольно сжалось.

Трой был копией своего отца: темные ресницы, иссиня-черные волосы, широкая белозубая улыбка. А вот глаза у него были зеленые, и на загорелых щеках виднелась легкая россыпь веснушек.

Ему было примерно столько же лет, сколько сейчас ее сыну… Их сыну.

Эта мысль больно кольнула сердце.

Мьюринн медленно переключила внимание на другое фото – на нем Джет, Ким и Трой плыли на лодке. Ким была хороша – блондинка с голубыми глазами. Джет обнимал и жену, и ребенка. Эта семейная идиллия заставила Мьюринн вздрогнуть.

Она чувствовала, как Джет молча наблюдает за ней из кухни.

Оторвав взгляд от фотографий, Мьюринн направилась в ванную. Ей стоило огромных усилий не оборачиваться на Джета.

Пока она принимала душ, Джет разогрел суп, который приготовил из овощей со своего огорода и мяса оленя-карибу, которого подстрелил в августе прошлого года. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на поставленной задаче и не думать о Мьюринн, голой и беременной, в ванной его дома.

О том, что после всех этих лет она вернулась в его жизнь.

Джет услышал, как Мьюринн вышла из ванной и направилась в гостевую спальню. Он намазал маслом несколько тостов, разлил по тарелкам суп, и, пока смотрел на поднимающийся над ними пар, в его памяти вновь всплыло прикосновение ее губ, вкус ее поцелуя.

Он вынес тарелки и поставил их на низкий журнальный столик перед диваном, потом подошел к чертежному столу и начал быстро сворачивать эскизы. Джет не хотел, чтобы Мьюринн их видела, не хотел, чтобы она расспрашивала его о жизни, о будущем. О его заветной мечте.

Нужно сосредоточиться на том, чтобы просто помочь ей пережить то, что, черт возьми, происходит, и не подпускать себя слишком близко.

– Что это? – спросила Мьюринн, появившись в дверях.

Джет напрягся.

– Просто несколько чертежей для домика в дикой глуши, который я строю дальше на севере.

– Где именно на севере? – Источая запах чистоты и мыла и вытирая волосы полотенцем, она подошла ближе, одетая в спортивный костюм.

Джек оставил вопрос без ответа.

– Суп на столе.