Но я это сделала. Следовало бы понять, что он придурок, до того, как увязнуть в нем по уши. Хах, увязнуть в Реме еще глубже можно было бы, переспав с ним еще раз. Тогда он, так или иначе, порвал бы со мной.

Он пытался поговорить со мной снова, ночью, когда я приехала домой из больницы. Но я повела себя, как ребенок, и проигнорировала его, сделав вид, что он не существует. Рему это не понравилось, и он прижал меня к холодильнику, когда все были снаружи, на палубе. Видимо, я была не полностью сокрушенная им, потому что, воспользовавшись моментом его слабости, дала ему пощечину.

Он был так поражен… этот взгляд… как будто он увидел что-то.

Восемь месяцев я жила с этим взглядом, пробравшимся в мои сны, как темная тень, появлявшимся, когда я меньше всего этого ожидала. Месяц за месяцем я продолжала вспоминать об этом. Видела ли я подобное выражение в его глазах прежде? Была ли я так зла на него, что не заметила, что скрывается за ним, до тех пор, пока не почувствовала свою руку на его щеке? Я, словно, ударила себя. Будто вскрыла и увидела то, чего так не хватало все это время — его мучения, скрытые под всей этой злостью.

После этого Рем ушел. Острая боль до сих пор обжигает мою руку. Он не сказал ни слова. Просто развернулся и вышел за дверь.

А теперь, восемь месяцев спустя, он возвращался.

Эмили написала мне пару недель назад, что группа возвращается и все, включая Рема, остановятся на ферме. Я думала, что все будет в порядке, и это никак на меня не повлияет меня, но правда была в том, что Рем всегда оказывал на меня влияние.

Не важно, сколько видов мороженого были на вашем столе, если ваше любимое было среди них, невозможно было не полакомиться именно им. Ваше тело хотело его, и вы ничего не могли с этим поделать.

— Итак, Банановый кексик, ты решила, что будешь делать с Ремом? — Джорджи откусила яблоко, и капелька сока застыла в уголке ее губ. Она медленно слизала сок языком и подмигнула мне. — Между вами такое напряжение, а ты сейчас с Лэнсом… я голосую за то, чтобы ты села на лицо Рема и заставила ласкать себя до тех пор, пока он не станет молить о пощаде и прекратит все это дерьмо между вами.

Я стрельнула в ее сторону злым взглядом. Она прекрасно знала, что любое упоминание Рема, ласкающего какую-либо часть моего тела, пробуждало скрытые желания, которые я похоронила два года и восемь месяцев назад, с тех пор как мы переспали. Ну, пыталась похоронить. Я так и не смогла пройти первую базу ни с одним парнем, после Рема. Печально. Слава Богу, Рем этого не знал, и я уверена, что он думал иначе. А не как о какой-то слабой, уязвимой цыпочке, в которую он совал свой член.

Я парировала.

— Дек на днях вытащил твою пьяную задницу из «Лавины»?

Дек, пугающий десантник из ООП2 (объединенная оперативная группа, элитная антитеррористическая организация), постоянно вытаскивал Джорджи из переделок, в которые она попадала, когда напивалась. Он защищал ее, словно она была какой-то стеклянной статуэткой. Джорджи была какой угодно, но точно не стеклянной, скорее резиновой, потому что всегда приходила в норму, независимо от того, с каким дерьмом связывалась.

— Неа. Слава Богу, он уехал три дня назад. Я уже устала покупать батарейки для моего вибратора.

Я подавилась газировкой, которая брызнула изо рта.

— Что? Я и не думала, что он тебе нравится? Я имею в виду — вообще. Ты всегда жаловалась на него.

Джорджи еще раз укусила яблоко и выкинула сердцевину.

— Не надо любить парня, чтобы залезть на него. Ты видела, что у него между ног?

— Вообще-то нет.

— Ну, посмотри в следующий раз. Кроме того, сейчас реальная засуха, понимаешь, о чем я? Я около месяца не видела ни одного горячего, сексуального парня. Ну, разве что, только Лэнса, но и он перешел все границы из-за глупых девчачьих правил.

Кажется, Джорджи была не против трахнуть парня, с которым я встречалась. Черт, я даже не была уверена, что у Джоржди когда-либо был секс с парнем. Я имею в виду, она говорила, что делала это, и вела себя так, будто делала это, но у нее никогда не было парня, и в ее непрекращающихся разговорах о сексе ничего не было. Если она и спала со случайными парнями, чертовски уверенна, что ни Эмили, ни я, ничего не знали бы об этом.

— Твой новый парень — очень трахательный лакомый кусочек… Но Дек, мой любимчик. Правда, только в моих фантазиях

— Согласна, — кивнула я. Мне хватало собственных фантазий, чтобы написать книгу, но эту книгу необходимо было сжечь, поскольку в ней присутствовал только один единственный парень. — Так почему бы тебе не переспать с ним?

Я видела, как Дек смотрел на нее. Там было что-то большее, чем просто клятва ее брату присматривать за ней. Бунт, так называли ее брата в ООП2, умер много лет назад, когда он и Дек были на задании в Афганистане. Дек ушел из ООП2, Канадского подразделения по борьбе с терроризмом, и после этого начал свой бизнес. Я не знала, чем конкретно он занимался, кроме того, что это связано с секретным, опасным дерьмом.