— Так точно, сэр, нравится, — с широкой ухмылкой откликнулся Хок. Одно сидение. Один мотор. Сверхзвуковой. Отступать некуда, только вперед и только вверх.

Но у самолета, который вышел на запуск перед ним, возникли какие-то проблемы. Хок усилием воли заставил себя спокойно сидеть в кресле и ждать, пока сломанный самолет не оттащат с платформы. Казалось, это длилось целую вечность.

— Хоки, ты пойдешь первым, — спустя несколько долгих минут скомандовал Герцог.

Рука потянулась к дросселям. Давление масла и гидравлика в норме. Он поводил рычагом и проверил движение горизонтальных стабилизаторов. Офицер уже готовил механизм к запуску. Из щели под самолетом поднимались клубы белого дыма.

Хок приготовился, отсалютовал и стал ждать запуска.

Он дернул дроссель вперед, и большой мотор прекрасно сработал: бам, температура выхлопных газов нормальная, топливо пошло. С виду все в порядке. Катапульта выстрелила. Большой самолет вздрогнул, как живое существо, и пошел вперед.

А потом… ничего.

Он двигался по палубе, но ускорения не было. Господи! Он выключил мотор и нажал на тормоз. Он должен был как-то остановить эту махину. И где только был этот чертов компьютер, когда Алекс в нем действительно нуждался? Он должен был предугадывать все, что ему только может понадобиться в следующую секунду. Он должен был предвидеть надвигающуюся беду, должен был!

Через две секунды с колотящимся сердцем Алекс заметил, что его самолет качается на самом краю взлетно-посадочной палубы. Командующий говорил что-то в наушники тихо и успокаивающе, но огромный истребитель качался на самом краю, с каждой волной, с каждым движением корабля, от которого мороз пробегал по коже. Алекс потянулся к кнопке катапульты. Он должен отсюда выбраться, черт возьми, сейчас, пока еще жив. Слишком поздно катапультироваться? Может, и нет, если…

— Оставайся в кабине, Хоки, — сказал Герцог, словно прочитав его мысли. — Мы тебя вытянем на буксире, мы… э-э…

— Хорошо. Но очень сильно раскачивается. Может, надо…

— Да, да, я знаю… черт… Несколько членов экипажа пытаются прижать хвост самолета как можно ниже, сэр. Нам нужно, э, нужно переместить центр тяжести, чтобы взять тебя на буксир.

— Ну, это, конечно, прекрасная идея, но…

— Черт подери! Сиди в кабине!

— Ладно. Я никуда не собираюсь.

— Мы уже почти подцепили тебя, Хоки. Твою мать. Дай мне всего одну секунду, и…

— Эй! Эй! осторожней, смотри…

Корабль сильно встряхнуло.

Алекс почувствовал, как он приподнялся, когда самолет стал падать в воду. При падении он перевернулся на бок. Теперь Алекс видел массивный нос корабля, разрезающий воду. Он даже не знал, что было хуже, видеть, как на него надвигается водная масса или как острый нос корабля прорезается к нему сквозь водную гладь.

Черт побери! Надо было катапультироваться. Теперь он не сможет освободиться от ремней, и огромный корабль проедет прямо по нему. Алекс почувствовал, как у него сдавило горло.

У него даже не было времени на то, чтобы закрыть глаза.

Он понял, что ему конец, в ту самую секунду, когда услышал ужасный звук, жуткий хлопок. Нос корабля ударил по самолету и разбил его на две половинки. Но Алекс не погиб. Он перелетел через край кабины, ударившись обо что-то над собой. Дно авианосца. Он чувствовал себя так, словно мчался в джипе со скоростью сто миль в час по изрытой ухабами скользкой дороге.

Но был все еще жив. Он остался пристегнутым к креслу в кабине. Казалось, даже не получил никаких повреждений. Корабль, должно быть, врезался в самолет немного впереди кабины. Вода была такая прозрачная! Хок во всех подробностях видел дно авианосца. Он чувствовал каждый удар о массивное дно корабля. И при каждом ударе отваливались большие куски обшивки.

И все же кабина не поддавалась.

Потом вдруг весь мир перед глазами Хока перевернулся вверх тормашками, и его сиденье резко выдвинулось вперед. Он стукнулся о стекло и подумал, что сейчас обшивка проломится, и он выпадет из самолета. Его кислородная маска сбилась набок. Осколки порезали лицо, выступила кровь. Но каким-то непонятным образом обшивка все еще не поддавалась. Мысли с бешеной скоростью проносились у него в сознании, цепляясь за желание выжить. Природный темперамент и полученная подготовка перевели его мозг в режим работы в условиях катастрофы. Он начал думать, что произошло и как ему выйти из этой ситуации. Время невероятно сжалось.

Рычаг от катапульты сломался. Так вот в чем дело. Вот почему его сидение выстрелило вверх и чуть не проломило обшивку. Вдруг неведомая сила потянула нос самолета наверх, и сидение снова съехало на пол. Хорошо. Так намного лучше. Теперь он мог повернуть голову. Значит, шея не сломана.

И тут ужас снова охватил Алекса, когда он услышал леденящий кровь звук.

Винты.

Громкий, глубокий гул, который быстро приближался. Звук оглушал. Охватывал все вокруг.

О черт!

Вот тогда он по-настоящему испугался.