Все изменилось в течении нескольких дней, по мере того как совершался послесъездовский ритуал совместных пресс-конференций и политических совещаний. Согласно программе, предстояло открытие кампании в Хьюстоне, где Рейганы должны были посетить наш дом, позавтракать у нас и познакомиться с нашей семьей. Затем должно было состояться общетехасское собрание в отеле "Гэллериа", в том самом отеле, где я провел пресс-конференцию, объявив о своем отказе бороться за выдвижение на пост президента.

Утром 18 июля мы вылетели в Хьюстон на борту рейгановского спецсамолета "Боинг-727", выделенного для избирательной кампании. Был и почетный эскорт автомобилей при въезде в город, и толпы, приветствовавшие нас, куда бы мы ни ехали… "Прием более помпезный, — заметил я Барбаре, — чем та встреча, которую мне оказали при первом появлении в Техасе в качестве стажера "Идеко", только что вышедшего из стен колледжа, всего каких-то тридцать два года назад".

Стояла жара. Но это была не та влажная жара в разгар лета, какую я помнил по дням службы на флоте на базе Корпус-Кристи, а сухая техасская жара, валящая с ног, выбеливающая кости в пустыне, способная превратить асфальт в черный плывун и заставить пузыриться краску на сараях. Такая жара вынуждает знающих свою природу техасцев побыстрее укрыться в тени ближайшего дерева.

Хью Эванс, один из моих коллег по товарному складу "Идеко" в Одессе, знал Техас и был пронырой. Мне лично Хью нравился, но называть его товарищем по работе было бы явной натяжкой, потому что он был наделен даром таять в воздухе при малейшем намеке на физический труд. Каждый день, пока остальные проглатывали свой утренний кофе, Хью ожидал, пока на склад не въедет "шеви" босса [10] . Тогда-то Хью и исчезал как по волшебству.

"Думаю сбегать к Неллу и выпить чашку кофе, — говорил он, направляясь к столовой вниз по улице. — Скажи старине Биллу, что я сразу же вернусь". К тому времени, когда Хью возвращался, Билл Нелсон, наш босс в "Идеко", уже успевал раздать дневные тяжелые задания вроде разгрузки оборудования и складирования инструмента.

Но в это самое утро расчет подвел Хью. У босса на уме был специальный план. "Джордж, — сказал он как раз в тот момент, когда Хью снова появился в дверях. — Эти насосные агрегаты на складском дворе выглядят чертовски скверно. Вы и Хью пойдете и приведете их в порядок".

Привести их в порядок означало прихватить несколько банок с краской с полок склада, сесть в грузовой пикап компании и направиться на складской двор, где хранились эти агрегаты. Каждый, кто когда-нибудь проезжал по нефтеносным местам, наверняка видел насосы за работой — громоздкие железные машины, которые толкают и тянут длинную цепь из металлических стержней. Они различаются размерами в зависимости от глубины скважины и выглядят как карусельные лошадки.

Насосы, которые нам надлежало привести в порядок, были чудовищами, по неделям жарившимися на солнце. Это грозило проблемами, так как единственный способ покрасить насос — это съезжать по нему сверху вниз, сидя верхом на главном коромысле. Представьте себе катание на раскаленном железе без седла, и перед вами будет картина этой работенки.

Хью Эванс совершал этот путь раньше и не собирался повторять ошибку. Поэтому он принялся окрашивать нижнюю часть самого крупного насоса, делая это неспешно и спокойно. Минут через пять он остановился, закурил сигарету и легкой походкой направился к ближайшему тенистому дереву.

С этого момента я красил в одиночестве.

"Эй, Джордж, ты знаешь, сколько показывал термометр, когда мы вышли из склада? — Хью орал с расстояния двадцать метров и при этом был на три метра ниже меня. — Сто пять градусов [11] . Но жара сухая, и ее не ощущаешь так сильно". Я увидел, как он закуривает вторую сигарету, прячась под тенистым деревом, пуская дым и сетуя на несправедливость жизни.

"Если бы меня спросили, я бы ответил, что сегодня адский денек, чтобы посылать людей красить эти проклятые насосы, — сказал он. — Это просто свинство". Хью был в своей тарелке и хотел узнать, приобрел ли он союзника, также обиженного на Билла Нелсона, но не заметил того, что его товарищ по работе ведет себя не по-товарищески. С самого начала Хью относился ко мне как к молодому восточному сосунку, мальчишке-студенту из колледжа, который знает книжки, но не рыболовные снасти. И он был прав. Мне предстояло научиться еще очень многому.

Но хотел этого Хью или нет, а именно благодаря ему я и выигрывал. Билл Нелсон знал, что, какая бы работа ни была сделана, ее выполнил не Хью. Я прикидывал, что рано или поздно Билл сообщит в контору "Идеко" в Далласе, что новый стажер Буш работает отлично и заслуживает большего, чем 375 долларов в месяц.

Время шло, температура упала. Она не могла быть выше 98° [12] к тому времени, когда задание было выполнено. Я был выжат, а мой зад поджарился. Но и самый последний насос был свежеокрашен в чернооранжевые цвета "Идеко".

— Великолепно, Джордж, — сказал Хью Эванс, оценивая нашу работу. Его глаза остановились на насосах, затем взгляд переместился на меня, обгоревшего на солнце и перепачканного краской. У Хью, очевидно, было что-то на уме. — Джордж, — сказал он, — ты не возражаешь, если я задам тебе личный вопрос?

— Смотря какой, Хью, — ответил я. — Что ты хочешь знать?

— Скажи мне одно, — сказал он, — что привело тебя в Техас?

Этот вопрос требовал длинного развернутого ответа, но, приняв во внимание все обстоятельства, я остановился на кратком и простом. "В Техас, — сказал я ему, — меня привела возможность изучить нефтяной бизнес и подзаработать". Хью выслушал, затем покачал головой. "Тогда ты ошибся городом, — сказал он. — Деньги делают в Мидленде".