Кинсман улыбается. «Вы правы, – говорит он. – Виски хорош».

У сэра Билли Коннолли, актера, комика, музыканта и заслуженного поэта, воспевшего шотландское похмелье, есть берущая за душу песнь под названием «День после утра после ночи накануне». На концертной записи 1974 года он представляет ее так: «Я бы хотел посвятить эту крохотную поэму производителям Айрн-брю, мистеру и миссис Барр и их детям, за то, что они столько раз спасали мою жизнь воскресным утром».

Эти слова могут показаться абсурдными где угодно, но только не в Шотландии – единственной стране, где продажи местной газировки обгоняют кока-колу. Айрн-брю здесь такое же национальное достояние, как «Храброе сердце». В «Оксфордском путеводителе по еде» приводится такое описание: «Шотландский безалкогольный напиток, который в равной степени ценится за символическое значение и за освежающие свойства». Айрн-брю – это больше, чем безалкогольный напиток, больше, чем символ. Для шотландцев этот лимонад является почти мифическим средством от похмелья: безалкогольным, но крепким, как кремень, со сладким привкусом железа.

Газировка, впервые разлитая по бутылкам в 1901 году Робертом Барром и его сыном Эндрю Грейгом Барром (компания называется A. G. Barr), присутствует на рынке почти так же долго, как Glenfiddich, и тоже до сих пор является семейным бизнесом. Раньше лимонад назывался Iron Brew – «железное варево», но в 1940-е название сменилось на Irn-Bru: напиток на самом деле не варят, а вопрос о содержании железа слишком близко подбирается к тайне его состава.

«Словарь шотландских выражений и преданий» гласит: «Рецепт, хранимый в банковской ячейке, известен лишь двум людям: президенту компании, который ежемесячно смешивает ингредиенты в опечатанной комнате, и другому неназванному сотруднику. Им запрещено летать одним самолетом».

Для настоящего шотландца история айрн-брю намного важнее предания о лохнесском чудовище. В 1980-х семья Барр придумала лозунг «Сделано в Шотландии из балок»: в нем был намек на неописуемую мощь, отсылка к металлургам в Глазго, однако ни слова об истинном составе. На практике выяснилось, что преодолеть железный занавес вокруг Irn-Bru тоже совсем непросто.

Самому мне это оказалось не по силам, и я попросил хороших знакомых в Glenfiddich (их бывший бухгалтер теперь работает на Irn-Bru) попробовать организовать встречу. Когда и это не сработало, я задействовал тяжелую артиллерию в лице Джонатана Дарта. Среди множества международных миссий у старины Дарта значится и посредничество в сделке по выводу Irn-Bru на канадский рынок. Но даже он за все это время всего лишь нашел очередные ворота, в которые можно постучать.

Как и австрийский энергетик Red Bull, Irn-Bru стал популярным компонентом коктейлей в барах, клубах, домах и пабах в Шотландии и за ее пределами. Но вообще-то его никогда не должны были смешивать с выпивкой. Вся эта история с антипохмелином противоречит первоначальной задумке – уберечь бедняг от зеленого змия. Согласно «Оксфордскому путеводителю по еде», «толчком для коммерческого производства подобных напитков отчасти стало мощное движение за трезвость». В этом, возможно, и кроется объяснение, почему никто не отвечает на мой стук.

Движение за трезвость, которое в конце концов довольно странным образом повлияло на все западное общество и привело к сухому закону в Америке, в Европе было детищем мрачной троицы: эпидемии джина, промышленной революции и, наконец, холеры.

В отличие от бубонной чумы, спастись от которой можно было разве что с помощью спиртного, считалось, что холеру обостряет – а может, и напрямую вызывает – пьянство. Задающие моду трезвенники продвигали эту идею, особенно в Шотландии, где кальвинизм, шотландское трудолюбие и растущее производство виски все более осложняли отношения с бутылкой.

Взглянув на социальные плакаты, выпущенные Шотландским департаментом здоровья в 1832 году, вы бы уверились, что холера – это на самом деле смертельная форма похмелья, характерная для бедняков. В приступе космополитизма Департамент здоровья отправлял читателя в кругосветное холерное путешествие. Приводим их тексты, сохраняя оригинальное выделение.

В конце концов шотландское движение за трезвость отвоевало у пьянства один день в неделе. Закон о лицензировании 1853 года запрещал пить по воскресеньям всем, кроме «честных путешественников». В результате местные жители стали отправляться в близлежащие городки, чтобы нализаться в день господень – так ощущение «чужака в стране чужой» похмельным утром понедельника вышло на новый уровень.

Но наибольшую пылкость – по крайней мере в вопросах пропаганды – движение за трезвость проявило к детям, и более всех в этом преуспел Джордж Крукшанк. Бывший запойный пьяница, известный иллюстрациями к романам своего друга Чарльза Диккенса, Крукшанк стал кем-то вроде художника-резидента, а затем и вице-президентом Национальной лиги трезвости. Он создал десятки текстов и гравюр, призванных вдохновить будущие поколения держаться подальше от бутылки – а еще лучше разбить ее вдребезги.