— Ага, — сдавленно ответил Ашхацава. — А от меня что требуется?

— Быстренько дуй в клинику, ну куда ты на кружок ходишь. Возьми там шовный материал, иглы, пинцеты, зажимы, иглодержатель, короче, сам знаешь. Заплати там кому надо, все грузи в бикс или стерилизатор. Перевязку возьми, перчатки... Ты здесь? Чего молчишь?

— Думаю... — медленно выговорил абхаз. — Кто там на смене сейчас из девчонок.

— Как возьмешь всё, лови тачку и дуй за мной. Давай, Давид, не подведи!

Молодец, Ашхацава! Отличный организатор здравоохранения получится в будущем. Я пока договорился, что чуть раньше уйду, пока сдал всё, собрался — и даже ждать не пришлось. Желто-бежевая «Волга» с шашечками будто стояла за углом, тут же подъехала и даже притормозила так, что мне оставалось только открыть заднюю дверцу и плюхнуться рядом со спешно подвинувшимся товарищем.

— Всё взял? — спросил я его,

— Что нашли, завернули, — похлопал он по стандартной больничной наволочке. Внутри ожидаемо что-то загремело. — Просили назад вернуть. По возможности.

— Сувениры раздал? — улыбнулся я.

— Перестань, свои люди, — отмахнулся Давид и тихо спросил, наклонившись к моему уху: — Андрюха, кто там хоть?

Я секунду подумал, потом ответил так же тихо. Что скрывать, эту женщину хоть по телевизору и не показывают, но на папу она похожа весьма и весьма, промахнуться в догадках при встрече будет трудно.

— Дочь самого, — шепнул я.

— Охренеть, — Дава даже присвистнул. И вроде как слегка побледнел.

До пункта назначения мы ехали молча. При таксисте трепаться незачем, а наедине и потом обсудить можно.

Встретили нас возле какой-то базы отдыха сразу за МКАД, я даже на название не посмотрел. Тормознули на въезде, я высунулся из салона и сказал подошедшему крепышу в просторной темно-синей куртке и лыжной шапочке:

— Нас вызывали, Гали...

— Понятно, ждите, — перебил он меня и пошел к будке вахтера, переговорил там о чем-то, вроде даже звонил, потом вернулся. — К дальнему зданию, там вас встретят, — объяснил он водителю, показывая направление.

Таксер поехал молча. Выражение лица у него было — будто к стоматологу едет, это я в зеркальце заднего вида заметил. Но обещанные двадцать пять рублей за поездку, видать, не дали ему впасть в отчаяние. Хотя таксистов, как и скоропомощников с ментами трудно удивить диковинными местами, где им по работе приходилось побывать.

Выгрузили нас прямо возле темно-синего «мерседеса». Точно, не в «Дом колхозника» приехали. Давид не выдержал, подошел к мерину, потрогал пропеллер на капоте.

— Их всего два таких в Москве. У вдовы Высоцкого и...неужели она такая богатая??

Я промолчал, показывая бровями — мол ты и сам все понял. А дальше прямо-таки дежавю приключилось. Точно как у абхазских «козаностровцев». Вот только пострадавший был не кавказцем, а не то цыганом, не то молдаванином. Они и сами друг друга различить внешне не всегда могут, а я так — и вовсе не спец. Чернявый, с толстым, мясистым носом и тонкими губами. Около болезного, лежащего в каком-то кабинете на кушетке и прижимающего к правому боку окровавленное полотенце, охала Галя. Пол рядом тоже весь в красном.

— О, приехали наконец-то, — заговорила она, едва мы показались на пороге. — Бореньку вот поранили, твари такие... Лечите, доктора!

Сказать, что царственная дочка была пьяной в дымину — ничего не сказать. Она еле языком ворочала. Да и раненый, судя по всему, тоже не боржоми пил. Он попытался встать, но его подруга могучей рукой отправила его назад.

— Лежи, Боря, сейчас тебя вылечат!

Мы быстренько разделись, сполоснули руки, полив их из стоявшей тут же початой бутылки с коньяком и я приступил к осмотру. Да уж, красиво жить не запретишь. Шелковая рубаха, на пальцах левой кисти, прижимающей полотенце, аж три перстня со знакомыми с виду блестячками. Видать, задели Борю в бок по касательной, порезали большей частью только кожу, хотя рана была длинной, сантиметров пятнадцать. А шить — всего пару швов посередине наложить, где края раны разошлись. Я подозвал Давида поближе, сказал ему тихонечко свои соображения.

— На всякий случай три наложу, и турундочку вставлю, чтобы содержимое оттекало, — дал свое заключение будущий хирург.

— Приступай, мешать не буду, — сказал я и уступил место для манипуляции. А сам начал расспрашивать Брежневу. Так, между делом. Но она и не скрывала ничего. Гуляли в ресторане базы отдыха со знакомыми цыганами «Бореньки». Пили много и обильно, а как известно — там где водка и прочее горячительное, там разборки и «ты меня не уважаешь». Слово за слово, мордой об стол, Буряце начал воспитывать рукоприкладством своих невоспитанных одноплеменников. Один из которых и пырнул тенора Большого. После чего вся дружная компания банально сбежала прочь.

— Где же ваша охрана? — удивился я.

— Я им не разрешаю ходить за мной по вечерам, — отмахнулась Брежнева. — Совсем жизни от них нет...

Минут пять понадобилось, чтобы закончить операцию. Ничего Ашхацава не забыл, даже пузырек с клеолом взял, повязку приклеить. Встал, стащил перчатки, снова помыл руки коньяком. Я почему-то вспомнил Мышлаевского из «Белой гвардии», который спрашивал «Вы тут водкой полы моете, что ли?», улыбнулся.

Галя, чмокнув в щеку своего задремавшего протеже, взяла сумочку, вытащила не глядя опять пачку денег. Штук пять, наверное, полтинниками. Протянула мне.