Ну, а дальше как в песне — пришел тягач, и там был нож, и там был врач. Это Шишкина, если что. Ну, чтобы тексту соответствовать. Нож нашелся у Георгия Михайловича, кстати. Из подручных средств соорудили повязку, наложили шину из материала заказчика, в смысле, из сломанной лыжи, и потащили пострадавшего к людям.

— Спасибо за помощь, — сказал Георгий Михайлович, когда спасатели приняли Юру. — А ты молодец. Не растерялся.

— Так я на скорой подрабатываю, там такого добра хватает, — объяснил я, внезапно вспомнив смущенного кота Матроскина.

— Вы где остановились? — спросил он. — Вечерком зайду, надо это дело отметить.

— Да у нас там... охрана, не пустят... — мне почему-то стало не совсем уютно.

— Это где такое? — почему-то улыбаясь, спросил он. — В управделами, что ли? Пустят, куда они денутся, — добавил он, когда я подтверждающе кивнул. — Так что давай, до вечера!

Ну, мы совсем скромно посидели, буквально по соточке коньяка, а Лиза выпила пару рюмок шартреза, который у меня почему-то всегда ассоциировался с зеленкой. Но поговорили душевно, даже если не принимать во внимание, что фамилия собеседника была Гречко, и был он космонавтом. И даже дважды Героем Советского Союза. Выяснилось, что на трассу эту Георгий Михайлович и вовсе случайно попал, обычно он выбирает чуть более сложные спуски. Так, со знакомыми решил прокатиться. Но зато теперь я могу позвонить ему, с праздником каким-нибудь поздравить.

Хороший отдых получился. Удалось практически все проблемы из головы выбросить. На потом отложить. Даже уезжать не хотелось. Правильное желание, как впоследствии выяснилось. Ибо в Москве меня чуть не с перрона вызвали в деканат. И вовсе не для того, чтобы наградить.

Бажанова не было, или он всякой фигней заниматься не хотел. Секретарша Виктория показала на стул.

— Подождать немного придется, — задумчиво объяснила она.

— Кого хоть? — полюбопытствовал я.

— Зам декана вашего, Антона Васильевича.

Я кивнул и сел. Подождем. Зачем — я сам не знал. Только позвонил по приезду Давиду, он тут же огорошил: давай пулей в деканат, ищут как пропавшую невесту на свадьбе. Хвостов у меня нет, пропусков — тоже. Что доценту Клочкову понадобилось? Оставалось только прикидывать.

— Вика, а что за повод для встречи? — потихонечку спросил я, когда секретарша оторвалась от разбора бумаг в правой от себя стопке.

— Что-то там про видео, — чуть подумав, ответила она. — Какую антисоветчину вы смотрели хоть?

— Ты что, даже в мыслях не было, — отмахнулся я. — Скажут еще, Солженицына хором читали. Ничего такого.

Тут прибыл товарищ Клочков. Зам по работе со студентами четвертого и пятого курсов. За пятьдесят, с лицом крепко пьющего тракториста. Хотя в разговоре показывал чудеса эрудиции и предмет свой, патологическую физиологию, знал досконально. Говорили, что харьковский профессор Альперн советовался с ним насчет изменений в своем знаменитом учебнике, но мне всегда казалось, что эти слухи сам Клочков распространяет.

— Ага, Панов, нашелся, пропажа. Сколько вас искать можно, товарищ студент? — он расстегнул пиджак и сел за свой стол.

— Так каникулы, уезжал по путевке, — пустился я в объяснения.

— Путевка — это хорошо, Панов. Вот только жалоба на вас поступила, — он открыл ящик стола и достал оттуда лист писчей бумаги. — В ректорат. Они нам спустили, разобраться. Пока решили на месте выяснить, ты у нас на особом, так сказать, счету... — судя по всему, это обстоятельство ему нравилось не очень, по крайней мере, произнес он это несколько иронично. — Вот, пишут, слушайте, — он надел очки и начал читать хорошим лекционным голосом: — «Устраивает в своей квартире подпольные просмотры антисоветских и порнографических фильмов». Не анонимка какая-то, Панов, люди всерьез собираются обратиться в соответствующие органы! Вы головой хоть думаете, что за вами в этом доме глаз да глаз? Любой чих под микроскопом рассматривать будут!

— Антон Васильевич, послушайте, — вклинился я в воспитательный процесс. — Из всего написанного правдиво только одно утверждение.

— Это какое же? — Клочков откинулся на спинку стула. — Про порнографию или про антисоветчину?

— Про то, что у меня собирались мои однокурсники. И что смотрели видео. Никто не буянил, после одиннадцати не шумели, разошлись тихо. Я на своей жилплощади могу принимать любых гостей в любое время. А тут сессию сдали, собрались, посидели. Фильмы смотрели, было, — я задумался, будто вспоминаю. — Фильм «Апокалипсис сегодня» про преступления американской военщины во Вьетнаме, это раз, — я загнул палец и улыбнулся про себя слегка сморщенному от официальных формулировок лицу зам декана. — Про спортсмена еще, «Рокки». И фильм про морские приключения, «Челюсти». Больше не было ничего. А что там кому показалось, когда он под дверью подслушивал, я не знаю.

Тут я немного привстал, пытаясь рассмотреть подпись доброжелателя, но не преуспел — хитро улыбнувшись, Антон Васильевич заяву положил на стол писаниной вниз.

— Объяснительную пиши, Панов, — сказал зам декана. — Бумагу вон, в стопочке возьми, — кивнул он на угол своего стола.

— Про что? — удивился я.

— Про кино, товарищ студент, — получил я в ответ.

Тут дверь открылась, в деканат вломились какие-то первокурсники, жаждущие получить справку с места учебы, и кляуза, под воздействием сквозняка красиво вспорхнув над столом, спланировала на пол, прямо к моим ботинкам. Будучи вежливым и воспитанным парнем, я документ поднял и отдал Клочкову. Буквально на секунду взглянув на заявление. Что же, О.Г. Пилипчук, к.м.н., ст. препод. кафедры общей гигиены, я не злопамятный. Как отомщу, так сразу и забуду.