От переизбытка эмоций, дыхание застряло в горле. Хотелось рыдать в голос. Так, чтобы криком разорвать ту горечь, которая заполнила все пространство в груди. Но эмоции остались внутри, царапая, разрывая мою душу и сердце в клочья. Обхватываю себя руками и тихо, очень тихо плачу.

Мысли в этот момент посещают всякие разные. От самых абсурдных, до самых тупых. И в каждый виток эмоций я готова выполнить каждую.

Но в один миг весь поток перекрывает короткий звонок в дверь.

Я вздрагиваю и выпрямляюсь на стуле. Оглядываюсь на окно.

На дворе стоит непроглядная и темная ночь.

Кого в такой поздний час могло принести? Света о гостях не говорила…

Спускаю затекшие ноги на пол. Сердце в груди трепещет. Мозг, очнувшись от транса, тут же подкидывают мысль о том, что это может быть Вадик. Он каким-то образом нашел меня для того, чтобы оправдаться. Сказать, что это все произошедшее – шутка или розыгрыш. Сейчас встанет на колени, будет каяться. А я?! Что я скажу ему в ответ?!

Весь этот кадр промелькнул в голове за одну секунду.

Не дыша я вышла в коридор.

– Света, кто это? – окликнула я начальницу.

Она была в недоумении. Глянув на меня ошалелыми глазами, закрыла за собой дверь в гостиную.

– Я не знаю, – ответила сухо.

А в моей голове все больше возрастала уверенность в том, что это Вадик. Дыхание замерло в груди:

– Может кто-то ошибся?

Выпаливаю на выдохе и делаю шаг в сторону двери, когда слышу, как в замочной скважине поворачивается ключ, замираю на месте. На лицо – опасность. Это воры? Домушники?

По испуганному взгляду Светланы, я понимаю, что она тоже перепугана не на шутку. Страх сковывает движения. Ноги становятся ватными и непослушными. Но Света не растерявшись, метнулась к двери. Не знаю зачем. Мой мозг отказывался понимать происходящее.

Но стоило ей коснуться замка, как дверь распахнулась и на пороге появился высокий, красивый, высокий мужчина. Но его взгляд. Его взгляда было достаточно, чтобы вселить в меня ужас. Лучше бы это был Вадик – мелькнуло в глубине разума.

Я встрепенувшись, подняла глаза, в тот момент когда мужчина навис над Светой:

– Что ты сделал с моим отцом! – вскрикнула начальница и я замерла на месте.

Она его знает?!

У меня сдавали нервы. Оказывается с моего места не было видно еще одного мужчину, который стоял за порогом. Но увидев его я реально впала в отчаяние.

– Света! Кто эти люди? Ты их знаешь? – я старалась произносить слова так, чтобы мой голос звучал ровно, без колебаний, но у меня это плохо получалось.

– Это кто? – от голоса мужчины меня бросило в дрожь.

Невероятно низкий, раскатистый бас, проникал в самую глубь селезенки, отдаваясь вибрацией во всем теле.

– Я сейчас позвоню в полицию, – со свистом на выдохе, выдавила из себя… зачем-то.

Мужчина окинул меня насмешливым взглядом, коротко кивнул в мою сторону:

– Займись этим храбрым олененком, Гер, а мы пока со Светланой Петровной поговорим.

– Не трогай ее! – с тревогой в голосе произнесла начальница, но как только в коридоре появился этот самый Гер, я поняла – мне конец и сердечная мышца сжалась в прединсультном состоянии.

– Не трогай меня, – вскрикнула я, когда громадный мужлан, подхватив меня на руки, потащил на кухню.

Мне так и не удалось нормально поспать. После того, как все закончилось и в итоге выяснилось, что это отец Миланы и бывший мужчина Светланы, в квартире долго еще стоял дух этого человека и звонкие отголоски щебетания девочки.

Но меня больше всего беспокоила Света. Ее поникший взгляд и тень, которая легла на лицо непроницаемой маской, казалось накинули ей сверху пару десятков лет. Она как будто за какие-то двадцать минут из жизнерадостной девушки превратилась в уставшую женщину.

Брр. передернула плечами, обняв себя, вглядываясь в кружащий хоровод снежинок за стеклом, сверкающих в тусклых фонарях в предрассветный час. Рядом с таким мужчиной, как начальник Германа, я бы тоже чувствовала себя не лучше Светланы.

Невольно почувствовала, как губы неожиданно расползлись в большой, угрюмой и совершенно безобидной улыбке. Стоило только впустить в мысли мужчину, напугавшего меня до одури, на душе заскребли кошки. Улыбка сошла с лица. А до вчерашнего дня, я бы себе подобного даже в мыслях не могла представить. Вадик не позволил бы. Он ведь был для меня всем: и солнцем, и землей, и воздухом. Дышала с ним вместе, жила и делала все ради него – ради нашего будущего.