Значит, эта его измена – не интрижка и не случайность, а вполне себе осознанный шаг,?

– Чтобы ты вот так все узнала. Я хотел тебе сказать…

– Когда, Вадь?

Меня всю рвет изнутри. Каждая клеточка, каждый нервный волосок, надрываясь, лопается, принося мне мучительно медленно неимоверную боль. Но почему-то внешне это не проявляется. Меня словно переклинило. Все эмоции и чувства сошли на нет.

– Не знаю? Но точно не сейчас, – повторяется, делает шаг ко мне, я же отступаю.

– Как давно ты с ней мутишь? Как давно она тебя к себе уложила в постель?

Спрашиваю скупо, без эмоций, глядя сквозь мужа на дверь.

– Недавно…

– Давно, – одновременно с мужем звучит голос подруги.

Вадик вздрогнул, как будто от удара, ссутулил плечи.

– Алиса, выйди я хочу поговорить с женой наедине, – пробасил он.

Но подруга, не обращая на его просьбу внимания, проследовала мимо него и встала между нами, презрительно посмотрев на меня.

– Ась, ну ты не обижайся на нас. Ну, бывает так, понимаешь. Ну, влюбились, как подростки, что тут такого?! Ломать свои жизни из-за чувства вины? – пафосно произносит подруга.

– Конечно нет. Достаточно того, чтобы за моей спиной ты мутишь интрижку и выставляешь меня идиоткой, – невесело хмыкаю ей в ответ

Пальцы так и чешутся, чтобы вцепиться этой дряни в ее нарощенные патлы и выдрать искусственные косы к чертовой матери.

– Ой, Ась, давай без иронии, я тебя знаю очень хорошо. И знаю, что вся твоя обида пройдет уже через пару недель. И ты меня знаешь, – улыбается Лиска и тянется к мужу. Тот же, чувствуя неловкость, отступает, избегая ее прикосновений.

Морщусь. Вот он, мой, а точнее, уже и не мой вовсе, Вадим. Наломал дров и в сторонку.

– Да нет, тут ты ошибаешься, подруга, – делаю говорящий ударение на последнее слово. – Я не знала, что ты способна на такую подлость.

– Ну, причем тут подлость, Ась. Вадь, ну скажи ей, – дует Лиска губы.

– Ась, только давай без истерик, Алисе волноваться нельзя. У нее срок большой, – вступается за стерву муж.

– Хм, – слетает горько с моих губ. – Ну что ж, поздравляю вас. Мне сказать больше нечего.

Отталкивая их и пулей вылетаю в коридор. Энергетика, которая шла от них, стала настолько невыносимой, что мне вдруг стало дурно с ними находиться.

Прямо в обуви захожу в нашу спальню, закрываю дверь на замок. Сердце в груди бьется, как сумасшедшее. Кровь, пульсируя в висках, застревает комом в горле. Не могу его проглотить. Слезы отчаяния подступают к глазам.

– Только не перед ними, только не здесь, – смахиваю в нетерпении влагу.

Обвожу беглым взглядом спальню: мозг лихорадочно соображает, что нужно забрать. Здесь я не останусь ни на секунду. Первое что приходит на ум – это шкатулка с деньгами: в нее мы откладывали с Вадиком деньги на досрочное погашение ипотеки. Достаю шкатулку, открываю ее – она пустая.

– Что?! – во рту мгновенно пересыхает. – Как?!

Проговариваю вопросы вслух, не ожидая, что мне на них кто-то ответит.

Из глаз тут же хлынули слезы, заливая мои щеки и шею.

Как он мог взять их? Ведь здесь было почти полтора миллиона рублей. Это были те деньги, которые заработала Я.

Со злостью бросаю пустую шкатулку в стену и круто развернувшись на пятках широким шагом подхожу к двери, щелкаю замком и с рывком открываю ее.

Застываю на месте. Вадим стоит напротив двери. Сложив руки на груди, смотрит пустым взглядом на меня. В нем совершенно нет той нежности и влюбленности, которую я видела по отношению к Алисе.

– Где деньги, Вадим? – дрожащим от возмущения голосом спрашиваю.

– Их больше нет, – скупо отвечает муж.

– Что значит “их больше нет”?

Дрожа от ярости, накидываюсь на него.

– Там было полтора миллиона, Вадим! Куда можно было потратить столько за шесть дней?

Бью его в грудь, не сдерживая эмоций. Это было выше моих сил. Он… как он посмел! трогать то, что я заработала пОтом и кровью. Да из-за этих чертовых денег мы постоянно откладывали рождение ребенка, боялись, что не сможем потянуть и ипотеку и ребенка, о котором я так мечтала. А теперь! Теперь он просто взял и потратил их?

Муж перехватывает мои запястья, отводит в сторону.

– Я их не потратил, – раздраженно цедит сквозь зубы, – прекращай истерить.

Холодный взгляд и безразличие в голосе действуют на меня, как ушат холодной воды.

– Ась, эти деньги Вадим занял мне, – неожиданно за спиной раздается голос Алисы, про которую я совершенно забыла. Так была обескуражена пропажей денег.

– Тебе? Зачем? У тебя своих нет? Разве ты не знаешь, что эти деньги мы откладывали с Вадиком на ипотеку!? – мой голос звенит.