В начале каждой тренировки он заставлял меня складывать ладони лодочкой, вызвать огонь и то разгонять его чуть ли не до потолка, то убавлять до такой степени, что его уже и видно почти не было. Гурьев называл это разминкой. На мой вопрос, почему мы разминаемся именно с огнём, он отвечал, что разгоняться можно чем угодно, но ему приятнее смотреть на пламя, чем отмахиваться от брызг воды или разлетающихся песчинок.

Я сконцентрировался и попробовал вызвать огонь. Руки лодочкой, конечно, поставить не получилось, но этого не требовалось. Мне было неважно, в какую сторону полыхнёт вызванное пламя – лишь бы оно зацепило верёвки. Конечно, одежда моя тоже обгорела бы, но я был готов убежать из этого места, если понадобиться, и голышом.

Я ещё раз попробовал сконцентрироваться, и вроде даже всё получилось, но огонь не появлялся. Мне это не понравилось.

– Арина! – негромко позвал я. – Арина! Очнись!

Примерно через минуту моих стараний княжна вздрогнула, открыла глаза, огляделась и спросила:

– Где мы?

– Понятия не имею, – ответил я. – Но смею предположить, что нас похитили.

– Какой догадливый, – огрызнулась девушка.

– А чего ты так со мной разговариваешь? – удивился я. – Как будто нас по моей вине похитили. Это, вообще-то, твой отец недоработал.

– Что значит, недоработал?

– А то и значит! Если у вас так всё сложно и с кем-то идёт война, что тебя даже похищают, то надо было серьёзнее отнестись к твоей охране.

– Куда серьёзнее? Меня Аркадий Антонович сопровождал, и мы ехали на бронированной машине! По твоему надо было кортеж с боевыми магами в сопровождение поставить? Это тебе не Петербург!

Меня задела последняя фраза.

– При чём здесь Петербург? – возмутился я. – В Петербурге, вообще-то, средь бела дня в центре города машины из гранатомётов не обстреливают!

– И в Новгороде не обстреливали никогда! Я до сих пор не могу представить, что такое произошло. Это просто не укладывается у меня в голове!

– Сейчас придут те, кто нас похитил – уложат.

Я разозлился на Арину, хотя она особо ничего такого и не сказала. Возможно, меня вывело из себя неуместное упоминание о моём происхождении. Я понимал: все уже давно догадались, что я из Петербурга, но это вовсе не значило, что мне нужно об этом постоянно напоминать.

– Попробуй лучше огонь вызвать, чтобы верёвки сжечь, – сказал я, переводя разговор на действительно важную тему. – У меня почему-то не получается.

– Значит, и у меня не получится, – ответила княжна.

Она сконцентрировалась и попробовала использовать магию, но результат от моего далеко не ушёл, и Арина сказала:

– Похоже, нам серебро вкололи.

– Что?

– Каких-то амулетов, забирающих силу, я на себе не ощущаю и не вижу, а заклятие наложить не могу. Значит, нам вкололи серебро.

– Как можно вколоть серебро? – удивился я.

– Легко, – ответила Арина. – Внутривенно. Тебе вводится концентрат гидратированного серебра, оно блокирует каналы взаимодействия с Силой, и ты на два-три часа перестаёшь быть одарённым. Иногда дольше, иногда меньше.

– И что, это так с любым магом работает?

– Не с любым. Толковый маг земли, уже начиная от седьмого уровня, выведет металл из организма за пару минут. И любой другой маг тоже, но там уровень повыше должен быть, примерно третий.

– Выходит, магов земли никак нельзя лишить силы?

– Почти любого можно, просто разные усилия надо прилагать. Для адептов магии земли есть специальные артефакты. Надел амулет с таким на шею, и всё. Кончилась магия.

– Откуда ты это всё знаешь? – удивился я.

– Ну я, вообще-то, два года в академии отучилась, – ответила Арина и закатила глаза, показывая, как её раздражают подобные вопросы.

Я понял, что сморозил глупость. Похоже, сначала ядовитый газ, а потом введённое серебро лишили меня не только магии, но и способности здраво рассуждать. Либо дело было в головной боли, казалось, что она усиливается с каждой минутой.

– У тебя голова не болит? – спросил я.

– Болит не то слово, – ответила княжна. – Именно поэтому серебро нельзя много и часто использовать.

Я попробовал ослабить верёвки усилием рук, но ничего не вышло – связали меня на совесть.

– А у тебя есть мысли относительно того, кто мог бы нас похитить? – задал я очередной вопрос.

Не то чтобы я надеялся получить на него вразумительный ответ, но молчать было тяжело – в голову сразу начинали лезть совсем нехорошие мысли.

Ответить Арина ничего не успела, так как отворилась дверь, и в комнату вошёл Олег Левашов в сопровождении крепкого высокого мужчины лет тридцати. Признаться, я удивился. И Арина судя по выражению её лица – тоже. Мне даже ни разу не пришло в голову, что молодой граф, оставшись один, способен в столь короткий срок организовать и провернуть такую сложную операцию. Возможно, похищение было спланировано давно, и Левашов просто довёл дело до исполнения. Но в любом случае это было очень неожиданно – увидеть его в этом подвале.