— Помню, конечно, — ответила она. — А почему он это сказал? Что это значит?

— Понятия не имею. Но он сказал, что, быть может, однажды ты все поймешь. Таков уж Симон. Любит говорить загадками: поймешь — хорошо, не поймешь — тоже хорошо.

Кларенс внезапно остановилась и оглянулась. Фигура Симона еще маячила вдали.

— Подожди минутку, Инико, — сказала она.

Затем догнала Симона и посмотрела ему прямо в глаза.

— Прошу вас, только один вопрос, — сказала она. — Кивните, если это правда. Я должна знать одну вещь: мой отец и Бисила были знакомы?

Симон поджал губы, и их углы опустились вниз с выражением непреклонного упрямства.

— Так да или нет? — взмолилась она. — Хакобо и Бисила были знакомы?

Старик издал что-то похожее на рычание и кивнул столь решительно, что его подбородок ударился о грудь. У Кларенс перехватило дыхание: неужели и вправду?..

— Близко? — прошептала она. — Они... были друзьями?

Симон предостерегающе поднял руку, призывая ее молчать. Затем что-то проворчал кислым тоном, повернулся и ушел.

Кларенс закусила губу. Ее сердце бешено забилось. Хакобо и Бисила были знакомы...

Она почувствовала, как чья-то рука сжала ее ладонь.

— Ну что, едем? — спросил Инико.

Они направились к машине, но через несколько секунд Кларенс снова остановилась.

— Инико, — спросила она, — как по-твоему, почему твоя мама не хочет возвращаться в Сампаку?

Инико пожал плечами.

— Полагаю, у всех есть какие-то воспоминания, которые они не хотели бы ворошить. Как сказал Димас, тогда были очень тяжелые времена.

Кларенс задумчиво кивнула. Ее голова превратилась в настоящий рассадник всевозможных предположений и поспешных выводов. Постепенно складывалась запутанная и совершенно невероятная история, состоящая из различных предположений, лишь отчасти соответствующих истине.

Она непременно должна перечитать все оставшиеся дома письма!

Внезапно ей захотелось поскорее вернуться в Пасолобино и вытрясти из отца ответы на все вопросы, но, едва они въехали в Малабо, это чувство перешло в безнадежную тоску.

Она отдала бы все на свете, лишь бы вернуться на тот пляж Морака и в домик в Уреке. Больше того: она знала, сколько потребуется времени и усилий, чтобы жизнь снова вернулась в привычную колею.

— Хочешь провести эту ночь со мной в отеле? — спросила она у Инико.

Она не хотела оставаться одна.

Даже нет... Не совсем так.

Она не хотела расставаться с ним.

XI

Возвращение Кларенс

— Что ты на меня так смотришь? — Лаха прищурился и сделал глоток пива, облизнув губы. — Не хочешь забыть мое лицо?

Немного пристыженная Кларенс опустила глаза, а он слегка похлопал ее по плечу.

— Обещаю найти какой-нибудь повод, чтобы меня послали в командировку в Мадрид. Далеко Мадрид от Пасолобино? — Он посмотрел на часы. — Что-то Инико сильно запаздывает. Куда он поехал?

— В Баней, — ответила Кларенс угасающим голосом. — Забирать Бисилу.

Ей не слишком хотелось разговаривать в этот вечер.

— Вот как! — рассмеялся Лаха. — Ты уже знаешь больше, чем я!

Они сидели на набережной возле старого порта Малабо. Стоял чудесный вечер — самый прекрасный за все эти недели.

Словно само небо хочет остаться в моей памяти таким прекрасным, чтобы я его не забыла, подумала Кларенс.

Она посмотрела на Томаса. По нему она тоже будет скучать. Риэка, Копе и Борихи давно ушли, а Мелания вообще не явилась на простенькую прощальную вечеринку, хотя уже вернулась из Лубы. Никто не сказал ни слова по поводу отсутствия девушки; Кларенс была очень рада, что ее нет: она просто не смогла бы ее видеть после поездки с Инико: не столько из чувства вины перед ней, сколько из ревности, зная, как будет радоваться Мелания, что она исчезнет с острова.

— Очень жаль, но мне пора. — Томас поднялся и подошел к Кларенс. — Если когда-нибудь вернешься — ты знаешь, как меня найти...

Он откашлялся, чтобы скрыть волнение, и протер очки краем футболки.

— Только позвони — и я тут же приеду.

— Даже на кладбище? — пошутила она.

— Даже туда. Но я буду ждать тебя у ворот!

Оба улыбнулись. Томас взял руку Кларенс, сжал на своих ладонях и прижал к сердцу, как принято у буби.

Кларенс смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Затем села и сделала еще глоток пива.