В преддверии алиментов и будущей новой жизни Володя приобрёл на рынке симпатичный вязаный свитер и дорогую кожаную куртку – чёрную. Точно такие носили тогда рэкетиры из банды, крышевавшей рыночных торговцев. Теперь не стыдно было показаться в доме культуры, где регулярно проводились вечера «Для тех, кому за тридцать, сорок, пятьдесят».

В первый же выходной при полном параде, преодолевая природную стеснительность, новоявленный жених вошёл в малый зал ДК, где, будто в дни его туманной юности, вдоль свежеокрашенных стен томились женщины в ожидании кавалеров. Больше всего здесь, естественно, было сорокалетних – переходный возраст, как-никак. Но попадались и пенсионерки, и совсем ещё юные особы.

Одинокие мужчины не жаловали эти вечера. Видимо потому, что слишком многие из них пили тогда, как говорится, по-чёрному. Некоторые бомжевали, перемещаясь, будто перелётные птицы – осенью на тёплый юг, весной на родной север. Однако несколько штатных кавалеров-завсегдатаев всё же выгодно оттеняли нарядный дамский цветник. Все присутствующие, за редким исключением, составляли одну большую компанию. Поэтому первая же дама, которую Володя пригласил на танец, стала ему жаловаться на мужчину лет пятидесяти, который стоял в гордом одиночестве отдельно от остальных:

– Не понимаю, зачем этот старый пень сюда ходит? Не любишь женщин – сиди себе дома! Ни словом ни с кем не обмолвится, не танцует, не провожает. Я уж не говорю обо всём остальном! Придёт, станет столбом и стоит весь вечер. Умора!

– Может скучно ему одному, вот и тянет его туда, где люди, – поддержал товарища по несчастью Володя.

Но партнёрша лишь неодобрительно сморщила нос, выражая тем самым всеобщее дамское презрение и осуждение тому, кто, возможно, искал и не находил здесь свою единственную и неповторимую, свой идеал.

Однако среди немногочисленных любителей дам бальзаковского возраста попадались и опытные ловеласы. Один из таких донжуанов методично, одну за другой перебрал чуть ли не всех участниц этой песенно-танцевальной тусовки и пошёл уж по второму кругу. Случались и устоявшиеся пары. К примеру, абсолютно лысый худой баянист и эффектная блондинка лет на десять моложе его. Оба они заметно выделялись на фоне остальных, но Владимира сразу предупредили, что она ни с кем не танцует, и приглашать её не рекомендуется во избежание ненужных ссор и конфликтов.

Ещё обращала на себя внимание группа женщин, которые почему-то всё время держались вместе. Одна из них показалась Володе симпатичной, и как-то само собой появилось у него желание прогуляться с ней по вечернему городу, поболтать, может быть поплакаться в жилетку, ну, а дальше – как Бог пошлёт. Когда вечер подошёл к концу, все его участники высыпали на улицу. И тут оказалось, что женщины эти до того неразлучны, что даже живут неподалёку друг от друга. Пришлось соискателю дамской взаимности провожать домой не только приглянувшуюся ему особу, но целую компанию своих сорокалетних сверстниц. Сначала шли молча, потом затянули до боли знакомую песню двадцатилетней давности – из того благословенного времени, когда все они были до безобразия молоды, веселы и беззаботны. Что-то кольнуло в груди, снова захотелось плакать...

Через неделю всё повторилось. И провожая домой неразлучных подруг, Володя поинтересовался у своей избранницы, почему она его избегает?

– Скажи, вот ты развёлся со своей женой, правильно? – спросила его женщина негромким спокойным голосом.

– Конечно, развёлся.

– И все живы, так?

– Ещё бы! Что моей бывшей сделается?!

– А мы – все четверо – чёрные вдовы. Наши мужья умерли. Ушли от нас, не простившись. Вот и не хочется нам начинать всё сначала. Уж лучше так, без мужиков.

– Как умерли? Что случилось? – удивился Володя.

– По-разному было, – печально ответила женщина. – У меня и у Марины – вон у той – повесились оба, ещё у одной утонул на рыбалке, а у четвёртой скончался от сердечного приступа. И кто в этом виноват? Мы?.. Все так думают. Мол, не усмотрели, не уберегли, не смогли удержать. А нам это очень приятно?! Нет уж, лучше до конца своих дней оставаться чёрными вдовами, чем выслушивать все эти упрёки или думать, что они когда-то появятся. Есть у нас клуб бывших жён, помним мы наших мужей, и ничего нам больше не надо! Ты вот ушёл из семьи, но можешь в любой момент вернуться. Ну, зайти там, хоть на пять минут. А наши мужики в земле лежат, и мы перед ними в вечном долгу…

– Да чепуха всё это – мистика, предрассудки, – возмутился Владимир.

– Может быть и так, – раздумчиво ответила женщина. – Только не смогу я больше ни с кем. Пробовала несколько раз, не получается. Больно тяжёлый у меня характер. Кажется иногда, что доведу до петли любого и каждого. И тебя тоже могу. Боюсь я этого, накручиваю себя, рассуждаю… такой вот бзик, ты уж не обижайся...

– Ой, сколько на белом свете горя людского, – подумал про себя Володя. – Только копни – кругом одни несчастья да напасти...