– Почему нет, приятель? – Если есть чем угостить?

Я присел рядом, следуя его пригласительному жесту. Мужик начал копаться в пакете и достал оттуда две бутылки хорошего виски. Обойдёмся без рекламы, но это была большая марка, и очень выдержанная вещь в диапазоне 15—18 лет. Такой виски не купишь по пути на пляж в сетевом супермаркете, при всём своём желании и даже безграничных финансовых возможностях.

– Прости, стаканчиков у меня нет.

Он протянул мне бутыль и взял ещё одну себе. Затем вытянул из пакета огромную упаковку тёмного горького шоколада. Это был чёртов фунт шоколада! Название не помню. Но, наверняка эта штука была из ассортимента Whole Foods где—нибудь в Беверли—Хиллс.

– 90% какао! – произнёс он торжественно. Казалось он был счастлив и ему словно ребёнку не терпелось приступить. В его глазах было то самое Рождество, то, о чем я говорил. Рождество, вкус которого я уже позабыл.

Такое странное ощущение. Я не мог уловить чему именно он рад больше. Шоколаду, выпивке или тем что нашёл себе компанию? А может всему сразу? Но я точно понял, что этот человек берет от жизни максимум, от каждого её мгновения и каждого атрибута, сопутствующего любым текущим обстоятельствам.

– Обожаю горький шоколад, – говорил он и вскрывал упаковку.

– Вкус терпкий, как сама жизнь, как губы моей первой девушки, здесь в Калифорнии. – Она обожала индийскую кухню.

Затем он добавил:

– Плюс убивает паразитов и прочую нечисть в организме. Он заметил это так непринуждённо, как будто это неформальная беседа двух профессиональных паразитологов.

Заметив лёгкое изумление на моем лице он протянул мне шоколад, поставил коробку ровно посередине между нами и торжествуя произнёс:

– Твоё здоровье, приятель.

Мы подняли бутылки вверх словно это бокалы и синхронно сделали по глотку.

На некоторое время он словно замер в блаженстве, словно мечтал об этом виски сто лет. Или словно он знает своё будущее и что это его последний напиток в жизни.

Затем отломав плитку шоколада он продолжил говорить:

– Я Грэй. Винсент Грэй. – Советник Грэй. – Просто Грэй. – Не люблю своё имя.

Он даже немного скукожился, как будто с презрением к самому себе.

– А я просто Джим, – представился в ответ я.

Я тоже невольно скукожился, то ли из солидарности к Грэю, то ли я действительно впервые осознал своё отношение к собственному имени. Меня наполняло чувство свободы, ощущение что этому человеку можно говорить все. Оказалось, что лучший собеседник – это умный человек с которым ты не знаком и которого больше никогда не увидишь. Короткую паузу оборвали его слова:

– Ты не похож на Джима, – он словно читал мои мысли.

– Согласен, но почему ты так считаешь? – спросил я.

Он взглянул на меня виновато улыбаясь и продолжил:

– Не знаю. Но ты не Джим! Ты не похож на провинциала, наверняка родился в

Калифорнии, где это имя не так популярно, вырос где—нибудь здесь в Mountain Hill. На твоём лице можно разглядеть отпечаток престижного колледжа, и ты не удивился коллекционному виски. Я прожил половину жизни в бедности и столько же в богатстве, хорошо ощущаю эту разницу.

Я немного изумлённо выдохнул:

– Да, ты прав.

Мы несколько минут молча пялились на умиротворённый океан. Затем он снова продолжил:

– Говорят, чтобы узнать человека по—настоящему нужно спросить, о чем он мечтает или чего хочет. – Что насчёт тебя, Джим?

Немного поразмыслив я ответил:

– Мне никогда не приходилось мечтать, Грэй. По крайней мере мечтать долго. Родители всегда покупали мне любую мечту. Чего бы я не пожелал. А мой дядя любил говорить о том, что мечтают только нищие и романтичные слабаки. Он говорил, что мечту надо брать силой и упорством, и ставил в пример моих родителей. Но кое—что все—таки есть – всякий раз, когда вижу волны и сёрферов качающихся на них, что—то внутри меня начинает шевелиться, стараясь вырваться наружу. Ко мне приливает тепло, граничащее с ощущением счастья. Но я ни разу не пробовал. Я словно берегу эту мечту, откладываю на потом. Как—будто это индейка на День благодарения или долгожданный десерт. Я мог бы заниматься сёрфингом каждый грёбанный день, ведь я живу прямо у океана. Самостоятельно или брать уроки у лучших сёрферов, но нет. В отличии от своего дяди я верю в то, что хорошая мечта эта та, которая не сбывается. Мечта, которая связывает тебя между жизнью и смертью. Может быть поэтому я лишь наблюдатель. А может дядя прав и я всего лишь никчёмный мечтатель.

Глаза Грэя мечтательно заблестели, и он продолжил развивать тему:

– Понимаю тебя, у меня те же чувства, когда я вижу океан. Но, поверь, твоя мечта тебя не разочарует, однажды попробовать стоит. Я всегда пользуюсь возможностью покачаться на волнах, во все свои калифорнийские периоды жизни. У меня даже есть забавный ритуал, ужасно смешной. В уборной, где бы я ни находился, перед тем как смыть воду в унитаз, я беру салфетку, делаю из неё комок. Затем нажимаю на слив, и в момент, когда вода создаёт волну, я бросаю комок прямо на гребень волны. На несколько неуловимых мгновений я превращаюсь в сёрфера обуздавшего дикую стихию. Успех в этом деле иногда просто делает мой день, настроение обеспечено. Порой этого достаточно для полноты жизни. Я туалетный сёрфер. Но я советую тебе – начни с этого, и ты поймёшь, о чем я.