– Все, по коням! – бодро скомандовала я.– Дизель-электроход прибыл. Давайте сумку, чемодан и отходите на безопасное расстояние.

– Не, – спокойно сообщил Петр Иванович, – Это не ваш поезд, это электричка. Хотите, я вам объясню, как по морде можно электричку от пассажирского отличить?

– Ну тебя к черту, – взорвалась я, – Не видишь, я вся на нервах, какие там еще морды. Сейчас Качалова на перроне появится, поезда нет, зато мы стоим, видимо, прибежав раньше паровоза.

– Да вот он ваш, запорожский. Вы в другую сторону смотрите. Украина-то на юге. А мы действительно отойдем от греха, сейчас тут давка начнется, – Колюня нервничал, но при этом старался держаться с достоинством. – Короче. Купите себе новую симку, или, лучше возьмите еще и мой мобильник, а то ваш слишком уж навороченный.

– Нельзя! – вмешался Петр Иванович, – по мобильнику ее мгновенно вычислят. Кто да что, на кого зарегестрирован. Пусть уж нам с городских телефонов звонит.

Решительно забрав мою новенькую бриллиантовую трубку, старший следователь придирчиво оглядел меня, затем взъерошил мне волосы и слегка растер по губам помаду:

– Хорошо, что ночь не спали, а то бы была с поезда и как новенькая. А так и мешки под глазами, и тушь размазалась… Маскировочка…

С этими словами троица отошла, поминутно оглядываясь. Я стояла абсолютно раздавленная последней фразой любимого охранника. Вот, значит, как. Мешки, тушь… Видимо, и цвет лица как у недозрелого лимона. Это вам не свеженькие Настины щечки и сочные (как только не лопнут) губки. В сорок лет вообще трудно оставаться эдаким розаном. Никакие косметологи не вытравят из взгляда прожитые годы и никакие чудо-маски не вернут коже барабанную натяжку. Правда, до недавнего времени мне казалось, что я выгляжу о-го-го! Видимо, так казалось только мне одной. Я горько вздохнула.

– Вика! Витка! – раздалось на перроном. Я оглянулась. Ко мне, с развевающимися полами плаща почти бежала Качалова. Сбоку и сзади ее плотно окружали четверо огромных дяденек, самого неприветливого вида. Сердце у меня предательски екнуло. Дело в том, что состав только-только подползал к перрону и объяснить, как я выпрыгнула из него на ходу, я никак не могла.

– Вот,– залепетала я – Вот, видишь, приехала… На этот э...., зажопиский поезд, – Катастрофа! Я напрочь забыла, из какого города должна прибыть лучшая Танина подружка, – билетов не было, пришлось другим добираться. Так что я на вокзале уже три часа.

– Ну, подруга, ну даешь, почему не позвонила?

Татьяна крепко обняла меня и зашипела в ухо: "Хоть обрадуйся мне, что ли"… Вместо этого я горько разревелась. События предыдущего вечера и сегодняшняя нервотрепка окончательно выбили меня из колеи.

– Танюшка, мила-а-а-а-я… Как я по тебе соскучилась.... У тебя вот свое, а у меня свое… Мой Сережа-а-а-а…

– Чего ты несешь? Какой Сережа? Витка, подруга, успокойся, ну!

Хмурые дядечки, сурово сверлившие меня глазами-буравчиками, иронично хмыкнули и почти тактично отвернулись. Видимо не получили пока ценные указания от шефа «бдить за подружкой с первой секунды». А мой внешний вид и мои горючие слезы соорудили мне алиби – лучше не придумаешь. И охрана успокоилась. Но я, как заведенная, продолжала всхлипывать:

– Мой Сережа, муж… У него новая баба. Только вчера все обнаружилось. Она ко мне на работу приперлась… Ребенка ждет…

Татьяна внимательно посмотрела на меня. По ее растерянному лицу я поняла, что Таня не знает, как реагировать на происходящее. То ли это умело разыгранный сценарий, а то ли правда, бабья истерика. Шмыгнув носом еще пару раз, я растерянно завертела головой:

– Тут туалет-то есть? А то, как я с такой физиономией перед твоими покажусь?

– Не проблема, – Татьяна мягко, но твердо скомандовала самому рослому охраннику, – Николай, отведешь Виту в туалет, а потом к нашей машине. Хотя, подожди. Я тоже пойду с вами.

– Не положено, Татьяна Борисовна, шеф будет недоволен, – Николай нахмурился, – Викторию… э-э-…

– Витальевну, -подсказала я.

– Викторию Витальевну я, конечно провожу. А вы в вокзал не ходите. Мало ли что. Зараза какая или бомжи. Встретимся у машины.

Татьяна, не споря с охранником, чмокнула меня в щеку, шепнула, «не задерживайся» и резко развернувшись, быстро пошла по перрону. Красивым клином вокруг нее шли огромные атлеты. Я засмотрелась.

– Ну, пойдемте, что ли? – Николай занервничал, – Не положено мне от нее отлучатся больше, чем на пять минут.

– А вдруг я за пять минут не успею?

–Придется успеть, – Николай явно не был расположен к шуткам.– Эй, а вам, Виктория Витальевна кто-то рукой машет.

Я повернула голову и застыла. Мне действительно семафорила моя закадычная троица горе-сыщиков. Конспираторы, блин.

– Да это так, попутчики…, – и я тоже помахала друзьям в ответ, правда, красноречиво сжатым кулаком.

– А они что тоже три часа на вокзале встречающих ждут? – подозрительности Николая не было границ.

– Нет. Вроде они куда-то дальше едут. У них поезд только днем, – Я, когда нужно, врать умела лихо.

Не знаю, бывал ли прежде мой провожатый на Курском вокзале, и как часто, но к дамской комнате он меня вывел безошибочно быстро.

– У вас червонец есть? – спросил Николай, тормозя у входа с указателем женского туалета.

– Наверное, а зачем? – поинтересовалась я.

– Так вход же платный.

Я сунула руку в карман свежекупленных джинсов. Конечно! Так опростоволоситься могла только Витолина Витальевна. Ни портмоне, ни денег в кармане не было. Рука нащупала только кредитку. Но доставать при Николае свою платиновую карту было бы верхом неосмотрительности. Я смущенно затопталась на месте.