В это время Троль, снова, применил свой любимый приём -- навёл на команду другого орденского когга морок и показал им ужас горящих заживо людей и этими людьми, в их воображении, стали они сами. Морок, насланный на их разум выглядел настоль реально, что их разум не выдерживал и воины ордена бросались в воду, пытаясь сбить с себя воображаемое пламя. В этот момент они даже не осознавали, что многие из них были одеты в броню. Они камнем шли на дно моря, увлекаемые тяжестью надетого на них железа. Возможно, это был и бесчеловечный метод, но Троль хорошо запомнил мучения своей матери, которую такие же слуги ордена заживо сожгли на костре. Детский ужас воспоминания мучений его матери остался с ним на всю его жизнь. Именно тогда, вместе с пережитым ужасом. он получил возможность внушать свой детский страх другим людям, и теперь он просто не мог себя сдержать, видя перед собой вооружённых немецких кнехтов. Обезумевшая от страха команда орденского когга, как один прыгала за борт. Они тут же шли на дно. И так, все до единого. Останавливать их безумие никто не собирался. Когда паническое бегство команды когга закончилось, Тролю со своими ребятами оставалось только забрать с покинутого врагами корабля оружие, которое предназначалось Ливонскому ордену, и перенести его на свой бриг.

Стоян оглянулся по сторонам -- воевать больше было не с кем. Он вместе с друзьями перебрался по шатким доскам на палубу последнего когга, который после столкновения мёртвой хваткой прицепился к идущему впереди его кораблю. На верхней палубе, под обломками снастей лежали тяжело раненные кнехты. Среди них ему попался и рыжебородый здоровяк, который лежал с глубокой, рваной раной на голове. Лицо его было залито кровью. Рядом с ним, возле штурвала лежал ещё один матрос. Его тело было прижато к палубе тяжёлой мачтой, и он не подавал признаков жизни. Возможно, он ещё был жив. Стоян не стал это выяснять -- его больше интересовал именно здоровяк и он присел рядом с ним. Снял с правой руки боевую перчатку и провёл над пробитой головой рыжебородого ладонью. Тот тут же болезненно застонал и попытался приподнять голову, но увидев над собой лицо незнакомого человека, густо покрытого кровью, испуганно выставил перед собой руку. Затем он снова застонал и схватился за голову. Видимо удар мачты прошёлся по его голове вскользь, но всё-таки был достаточно сильным. Боль от ранения ещё давала о себе знать. Тем не менее рыжебородый вполне осознанно смотрел на трёх чужаков. Сзади за спиной, присевшего перед ним на корточки Стояна, возвышались Всеволод и Герка. Они тоже были с ног до головы перепачканы кровью. Причём в таком количестве, что на их лицах были видны только одни белки глаз. Они отсвечивали в лучах низко висящего над горизонтом солнца, что добавляло им красноватый отблеск, и делало их общий вид ещё более ужасным. Рыжебородый посмотрел на троицу здоровяков, сжимающих в своих руках оружие с запёкшейся кровью и сжался от ужаса. Он стал пытаться, как мог, лёжа на спине, отползти подальше от наводящих на него ужас людей.

– - Ты кто будешь?
– - задал вопрос Стоян.

– - Капитан корабля, -- всё ещё не бросая попыток отползти как можно дальше, дрожащим от страха голосом ответил рыжебородый.

– - Откуда груз везёшь своим иродам орденским?

– - Из Любека.

– - Знамый нам город. Думается, что на его стенах после нашего ухода всё ещё виднеются оставленные нами следы!
– - усмехнулся Всеволод и оглянулся на друзей.

– - Так это там были вы?!
– - ужаснулся рыжебородый капитан.

– - Что? Помнят нас ещё в Любеке?
– - обрадовался Герка и с гордым видом толкнул Всеволода в плечо.

– - А то! Ещё б нас там нас не помнили!
– - подмигну ему здоровяк.
– - У них ещё долго по ночам городская стража во сне вздрагивать будет!

Капитан посмотрел на подмигивающих друг другу верзил с красноватыми белками глаз, и взвизгнул от ужаса:

– - У меня дети малые дома остались! Прошу вас -- не казните меня! Я всё сделаю так, как вы мне повелите! Я ни в чём не виноват! Я никого не убивал! Меня только наняли для доставки оружия в Ригу. Я всего лишь капитан корабля и ничего плохого вам не делал! Я только возил товар, я даже никогда в жизни не воевал!

– - Ладно, не части и слушай меня! Оружие мы с твоего корабля забираем! Хватит ему служить грязным войнам ордена -- пора ему встать на защиту простых людей от нашествия этих "добрых" слуг Христовых! Когда они придут тебя спасать, передай им от меня и моих друзей привет их магистру, и скажешь, что мы хорошо помним о нём и в долгу перед ним не останемся. Это не последний корабль с оружием, которого он в скором времени лишиться. Мы будем раскалённым железом в теле его ордена! Мы будем без малейшего сожаления выжигать эту зловредную опухоль на теле нашей земли! И так будет повсюду, где мы только найдём возможность наносить ущерб ордену! Мы будем беспощадно выжигать эту плесень, будем выжигать это ядовитое уродство, пока оно окончательно не сгорит в нашем огне Правды. Даже вода нашего моря будет гореть под кораблями Ливонского ордена, как и под кораблями всех купцов, которые вздумают помогать ему. Предупреди этих продажных людишек, идущих на блеск золота, как неразумные мотыльки летят на сжигающий их огонь, что под страхом смерти и утери имущества мы запрещаем им вести с ливонским орденом торговлю оружием! Ты всё понял, капитан?

– - Да, -- усердно закивал головой рыжебородый.
– - Всё, до последнего твоего слова, господин! Я понял и все твои слова я обязательно передам магистру ордена!

– - Вот и договорились!
– - вставая с корточек, удовлетворённо произнёс Стоян.

Он уже собрался уходить прочь, когда капитан когга его окликнул:

– - А от кого мне передать привет господину магистру?

Стоян посмотрел на уходящее в море солнце, на секунду задумался и ответил:

– - От человека, чьего отца он заживо сжёг в рыбацкой деревне! Передай магистру, что я хорошо запомнил этот день и всю свою оставшуюся жизнь буду мстить ему и его ордену за безвинную смерть своего отца! Пусть магистр помнит и о тех безвинных людях, у которых его орден отнял жизни, и только ради того, чтобы утвердить свою власть на захваченной ими чужой земле и заставить всех живших на ней людей верить в придуманного ими Бога! Они лишили наших людей веры в своих Богов, в которых верили наши предки и только потому, что чужеземцы уверены, что только их Бог единственный и истинно верный. Откуда такая навязчивая уверенность в том, о чём они не имеют ни малейшего представления? Разве они общались с Богом? Бог един, а люди, ради собственной выгоды, придумывают ему самые разные лики и каждый из них они называют истинным, потому что очередной группе маньяков, желающей захватить побольше власти и денег -- сейчас выгоден именно такой лик! Завтра он будет другим, а послезавтра -- третьим! Подумай о том, что я тебе только что сказал и пусть твой магистр тоже немного подумает не об истинном, а о единственном Боге и своём месте в жизни.

– - А что будет с оставшимися в живых на наших кораблях?
– - растерянно спросил капитан и беспомощно оглядел лежащих на палубе корабля людей.

– - Если кто из них уцелел, то сейчас будет спать, пока я не прикажу им проснуться, -- спокойно ответил Стоян и развернувшись, вместе с друзьями ушел осматривать трюмы корабля, где хранилось оружие и порох -- псковичей ждал от него новый, щедрый подарок.

В замке Дюнамонде, что находится в самом устье реки Дюна, братья меченосцы слышали непродолжительную стрельбу и долго решали: какой наглец мог устроить пушечную пальбу прямо у них под боком, причём ещё на ночь глядя, когда что-либо разглядеть в ослепляющих лучах заходящего уже крайне затруднительно. Они считали, что их непосредственная обязанность контролировать идущие в Ригу корабли, ну. а акватория моря -- это уже не их задача и поэтому они долго ещё решали: стоит ли так поздно начинать готовить свой корабль к выходу в море и нельзя ли отложить выяснение обстоятельств дела до утра, когда видимость на море будет гораздо лучше. Тем более, что грохот пушек был кратковременным и уже давно затих. К чему рисковать жизнями обитателей замка и выходить в море на ночь глядя. В конце концов, комтур замка решил, что, будет разумным подождать до наступления утра, и тогда пройтись по ближайшему к акватории устья реки участку моря и попробовать понять: чем была вызвана эта стрельба. Даже, если это враг их известил о своём присутствии, то и он не начнёт действовать ранее утра, а, если всё-таки рискнёт подступиться к их замку и начать непосредственный обстрел его стен, то тогда его защитники и будут принимать соответствующие меры для его обороны. Так что с рассветом -- можно будет отправить корабль, чтобы спокойно посмотреть, что там такое случилось и от чего была стрельба. Комтур замка Дюнамонде ещё не знал: как он был неправ, что, вовремя не отреагировал на стрельбу в районе, который формально находился под его ответственностью. А на следующий день он был срочно вызван в замок Вендена для дачи объяснений.