– - Да, действительно, и как ты себе представляешь нахождение нашего корабля напротив замка Дюнамонде?
– - засомневался боцман "Северного ветра".
– - Мы что, целыми сутками напролёт, день и ночь будем стоять на виду у воинов ордена и у всех проходящих мимо нас кораблей? В таком случае, рано или поздно, но орден обязательно нами заинтересуется: кто такие и зачем мы у тут стоим? У них же не зря замок Дюнамонде стоит в самом устье реки Дюна. Его то немцы и построили, чтобы следить за прибывающими с моря в Ригу кораблями.

– - Поэтому и брать корабли ордена лучше всего именно в этом месте, по той простой причине, что, по какому бы пути они не пошли, но рано или поздно всё рано подойдут со стороны моря к устью реки Дюна. А наши корабли из замка Дюнамонде меченосцы не увидят! Это я вам обещаю, и два дня до прихода кораблей ордена я уж как-то "Полог невидимости" удержу!
– - ответил Стоян.
– - Что-то мне сдаётся, что это не будет боевая флотилия в несколько десятков вооружённых кораблей! А с меньшим количеством мы с вами управимся!

Хоть и остались у некоторых собравшихся ещё кое какие сомнения, но, всё-таки план Стояна был принят. Утром шхуна "Мария" и бриг "Северный ветер" встали на рейде, недалеко от устья Дюны. Корабли находились буквально у всех на виду, но, тем не менее, их никто из проходящих мимо кораблей не видел. Стоян лежал в гамаке с закрытыми глазами, обеспечивая своим кораблям морок невидимости, а вся команда шхуны буквально на цыпочках проходила мимо его каюты. Для всей команды он сейчас был -- морской царь и Бог в одном лице.

Уже множество кораблей прошло мимо них, но, пока, человека, написавшего записку магистру ордена, на их бортах всё не было. Купцы шли и в Ригу, и из неё, везли товары из Московии и Ганзы. Были среди них и арабские, и китайские редкости. Иногда проходили боевые корабли ордена, но это всё было не то. Короче, шла обычная, размеренная торговая жизнь. День уже клонился к вечеру, кораблей становилось всё меньше и меньше, а скоро их поток совсем иссяк. Команды кораблей Стояна и Троля уже стала думать о предстоящем ужине и отдыхе, когда в закатных лучах солнца, наконец, появились тёмные силуэты трёх кораблей под орденскими флагами. Даже не вооружённым глазом было хорошо видно, что пузатые когги основательно просели под тяжестью непомерного груза, но всё равно -- они упорно волокли его к конечной цели своего путешествия -- в Ригу. Когги шли уверенно, друг за дружкой -- небольшим караваном, совершенно не замечая, что впереди по курсу их уже поджидают. Бойницы "Марии" и Северного ветра" были открыты и готовы к стрельбе. Шхуна и бриг не теряли зря времени и сразу выдвинулись на перехват коггов, а поравнявшись с ними, Стоян моментально снял морок и вместо безмятежного моря, с красиво уходящим за горизонт солнцем, команды кораблей ордена внезапно увидели в двухстах шагах от себя два недружественно расположенных к ним корабля, с тёмными жерлами пушек, готовыми выстрелить по ним. Было видно, что внезапная смена идиллической картинки пейзажа на суровую реальность боевого столкновения. Своё чёрное дело сделало и общее расслабление команды перед самым окончанием плавания, повергла команды орденских кораблей в шоковое состояние. Теперь, находившиеся на верхней палубе люди, от направленных на них стволов пушек, буквально замерли на месте с открытыми ртами и искажёнными от страха лицами. Они, словно, внезапно увидели в пустой комнате огромное, ужасное чудовище, готовое их съесть живьём, причём -- немедленно.

– - Огонь!
– - тут же скомандовал боцман "Марии", не давая очухаться врагу, и тут же командиры канониров подхватили его приказ и буквально через минуту раздались первые выстрелы.

Не зря, после их не очень меткой пушечной дуэли с городской стражей в Любеке, боцман гонял всю команду шхуны до седьмого пота. Да и Троль со своей командой -- тоже не подкачал. С первого же выстрела, на первых двух кораблях, почти весь такелаж, как корова языком слизала. Вторым выстрелом у орденских кораблей были повреждено рулевое управление и жалобно затрещали доски корпусов. Образовались первые отверстия, а пузатые когги под ударами пушек кораблей друзей превращались в большие, беспомощные корыта. Для первого же морского шторма они теперь вместе со своими экипажами стали лёгкой добычей.

Первые два корабля ордена, потеряв управление, стали рыскать носом и стремительно терять скорость. В это время идущий следом когг не успевал резко сбросить ход. Он угрожающе приближался к впередиидущему кораблю. Желание покрасоваться перед начальством сыграло с капитанами орденских кораблей злую шутку. Они как раз перестроились перед заходом в устье реки и шли достаточно плотной цепочкой, чтобы красиво и внушительно подойти к причалам города Риги. Капитаны знали, что их там уже с нетерпением ждут. Возможно и сам магистр сейчас находился на причале, в ожидании важного груза, и капитанам кораблей захотелось блеснуть своей выучкой перед его высочеством. Но сейчас из-за плотного строя корабли стали быстро сближаться. Шедший последним когг, с оглушительным треском ломающихся досок корпусов, столкнулся с идущим впереди кораблём. Его носовая часть вошла в корму соседа и сцепилась с ним мёртвой хваткой. На головы моряков полетели палубные надстройки и многочисленные реи, рвалась оснастка. Толстые канаты со свистом пролетали над головами моряков орденских коггов. Началась паника, крики перепуганных людей. Некоторые моряки с перепугу бросались в море. Кнехты в железных кирасах паниковали больше всех -- их тяжёлые доспехи не дадут им шанса спастись в холодных морских водах. Они первыми уйдут на дно. Но пока, сцепившаяся пара кораблей держалась на воде. Ведь деревянный корабль не так-то просто потопить даже, если он основательно порушен и в его бортах зияют огромные отверстия. Пока вода не наполнила его трюм и не нарушила баланс, корабль будет держаться на плаву. Эта удивительная сцепка кораблей теперь по воле ветра и морских волн продолжала безвольно дрейфовать по морской глади.

Орудия шхуны и бригантины, словно огромным безжалостным ножом прошлись по парусным оснасткам орденских кораблей, снося мачты и разрывая полотнища парусов. Только недавно наполненные попутным ветром, они теперь враз, стали беспомощными и обвисли рваными лоскутами серых тряпок. Борт шхуны Стояна сблизился с шедшим вторым орденским коггом и теперь -- настало время абордажа. Железные крюки намертво сцепили их борта, и абордажная команда "Святой Марии" с весёлым гиканьем рванула на когг. Впереди всех бежал Стоян со своим железным трезубцем в одной руке и абордажной саблей в другой. Он как заговорённый проходил сквозь ощетинившуюся оружием и доспехами команду когга. Кнехтам не помогали ни острые мечи, ни железные кирасы. Трезубец Стояна нанизывал их словно беззащитную рыбу, а затем тут же стряхивал и они валились на палубу корабля замертво. Налетавших в это время сбоку разъярённых кнехтов он успокаивал саблей. "Вас на нашу землю никто не звал!", -- кричал молодой волхв ошарашенным от такого яростного напора меченосцам и снова, и снова бросался в бой.

Всеволод бежал вслед за ним, стараясь прикрывать спину друга от коварного удара врага и ему это хорошо удавалось. Он размахивал своим тяжёлым боевым топором с лёгкостью, словно он был сделан не из железа, а из легчайшего пуха. В его огромных лапищах грозное оружие выглядело лишь детской игрушкой, но это для Всеволода боевой топор был, словно игрушечный, а для тех, кто по воле судьбы встречались с его "игрушкой" -- эта встреча становилось последней встречей в их жизни.

Орденских кнехтов никто из команды шхуны не щадил. Люди Стояна очень хорошо помнили зло, которое меченосцы принесли на их землю, и кнехты быстро поняли, что никто с ними договариваться не будет и, причём, ни на каких условиях. Завязалась кровавая бойня, где главным призом для меченосцев становилась их собственная жизнь, и поэтому, они бились остервенело, как загнанные в угол, облачённые в железо крысы. За Всеволодом бежал Герка. Он ловко увёртывался от вражеских мечей и одновременно нанося кнехтам в незащищённые места смертельные удары своей острой саблей. Она мелькала перед глазами его врагов с неуловимой для их глаз скоростью. Герка и Всеволод хорошо дополняли друг друга и тот, кого пропустил один из них -- обязательно будет остановлен другим. Троица друзей как нож сквозь масло проходила сквозь оборону когга и там, где они прошли, уже никто из врагов больше не вставал. Старались не отставать от своих учителей и абордажная команда шхуны. Она смертельным ураганом пронеслась по палубе когга и вскоре -- его уже стало некому защищать. Даже то, что к своим собратьям по ордену, по сцепившимся после столкновения доскам, на помощь пришла команда третьего когга уже не спасло их положение. Те, кто пришли на помощь, тоже остались лежать на этом корабле. Стоян испытывал на прочность и слаженность команду своего корабля, и ребята его не подвели -- на таких можно было положиться во всём.