Это чрезвычайно крутые ребята, эти Действующие Деятели: даже когда они спят, они разговаривают по телефону, добросовестно и аккуратно выполняя свои обязанности, а большинству этих Деятелей вообще пришлось хирургическим путем убрать потребность в сне. Что до меня самого, то мне трудновато с ними общаться, больше нескольких секунд подряд я этого не выдерживаю. Но с Зендой все нормально. Она там всего пять лет, но уже очень неплохо устроилась. Мне, правда, хотелось бы, чтоб ее хоть иногда можно было провести на мякине.

Нужные шмотки я нашел довольно легко. Они были в другой комнате, в той, где я не экспериментировал с гравитацией. Они, конечно, были в жутком состоянии, но для таких дел у меня имеется «ДомСлуг»™. Он тоже появился у меня как часть платежа за какую-то работу. Правда, он умудрился каким-то образом изменить цвет моих брюк с черного на изумрудно-зеленый, украсив их мелкими бриллиантами бирюзового цвета, но я подумал: а какого, собственно, черта мне об этом беспокоиться? Пусть будет так, запустим новый модный тренд.

Стены в спальне были ярко-оранжевого цвета, и это означало, что сейчас около семи вечера. Это также означало, что я провел весь день сидя на полу и прислонившись спиной к стене. И мне почему-то показалось, что мне никогда не удастся попасть в Центр Действий.

Чтобы добраться до здания, в котором сидит Зенда в Центре Действий, требуется по крайней мере полчаса, может, даже больше, даже при условии, что мне удастся сразу его отыскать. Они имеют привычку перемещать здания по всей территории, чтобы хоть чем-то заняться во время обеденного перерыва, и если не следить за этими перемещениями, то можно однажды явиться в Центр и не понять, где что находится. Действующие Деятели, конечно же, всегда в курсе дела. А вот я – нет.

Я велел квартире хорошо себя вести в мое отсутствие и выбрался на улицу.

Тот факт, что Зенда потребовала, чтобы я переоделся, свидетельствовал, что мне, скорее всего, предстоит какая-то встреча с кем-то. Я вообще-то встречаюсь с массой всяких людей. Некоторым из них нужно, чтобы я сделал для них то, что я могу сделать, и в таких случаях мне наплевать, как я выгляжу – на тот момент я единственный человек, который может им помочь, и они готовы смириться с любыми портновскими вольностями.

Но по большей части им нужно поправить какую-нибудь мелочь, так они готовы платить деньги только тем, кто для встречи с ними оделся должным образом, аккуратно. Они очень высоко ценят ценности. По тону Зенды я не мог определить, что это будет – нечто конкретное или просто обычное, рядовое, однако требование одеться аккуратно несло в себе намек на последнее.

Весь этот треп насчет болезни, кстати сказать, неправда. Нет, конечно, болезнь имела место, но это все же некоторое преувеличение. Существуют такие Районы, как я уже говорил, но я не оттуда, я вообще ниоткуда, и именно поэтому я так хорошо справляюсь с тем, что делаю. Я не зацикливаюсь ни на чем, не залипаю, меня не так легко сбить с толку. Чтобы сбить меня с толку, нужно доказать мне, что я – это не я, а кто-то другой, и тогда я, вероятно, просто попрошу меня соответствующим образом представить заново.

Просто я устал. Прошлой ночью я спал три часа, чего, вы сами согласитесь, недостаточно. Я не прошу сочувствия, отнюдь: три часа для меня вполне достаточно. По моим меркам, три часа сна превращают меня в Рипа ван Винкля [1] . Я устал, потому что только два дня назад вернулся с моей последней работы. Я вам когда-нибудь о ней расскажу, если это будет иметь отношение к делу.

На улицах было очень тихо и спокойно, и это хорошо. Здесь всегда в это время тихо: здесь, чтобы показаться на улице, нужно надеть черный пиджак, а в этом районе немногие имеют черные пиджаки. Ну, это просто одна из местных особенностей. Я сейчас живу в Районе Цветном, он для людей, имеющих хорошо окрашенную внешность. Все улицы и дома устроены так, чтобы соответствовать вашему цвету: вы идете своим путем, и они меняют оттенки, чтобы компенсировать или дополнить цвет того, что на вас надето. Когда на улицах полно народу, эти перемены становятся чрезмерно интенсивными, так что тем, кто подвержен припадкам эпилепсии, не позволяется жить в данном Районе, как бы они ни соответствовали принятым здесь цветам.

Сам я не так уж увлекаюсь разнообразием цветов и оттенков, не в такой степени. Я просто живу в этом Районе, поскольку он гораздо менее странный и непонятный, нежели другие Районы Города: здесь странность, непонятность и таинственность гораздо более мягкого, расслабленного свойства. И еще здесь легко определять время – по цвету внутренних стен жилых помещений, что весьма полезно, поскольку я ненавижу носить часы.

Улицы немного подумали над проблемой, а потом решили, что матовый иссиня-черный цвет наилучшим образом дополняет мою экипировку. Некоторые уличные фонари выделялись таким же бирюзовым оттенком, что и бриллианты на моих брюках, и это, по моему мнению, было с их стороны очень мило. Мелочь, а приятно. Я взял себе на заметку сообщить следующему встреченному Уличному Инженеру, что они тут чертовски здорово работают. Вроде как неожиданная, даже неловкая мысль, но тут я в полной безопасности: я всегда забываю то, что взял себе на заметку.

В последний раз, когда я покидал квартиру, монорельсовая дорога не работала, но работяги явно старательно постарались, починяя ее, потому что Новая и Улучшенная Система Обслуживания уже действовала на полную катушку. Кассир, одетый в черную куртку, продал мне билет, и я сел в вагон, оказавшийся полностью в моем распоряжении. С полки на стене я взял рекламный буклет и узнал из него, что монорельс некоторое время не работал, поскольку им нужно было установить в стенах вагонов сенсоры настроения. Я решил, что это просто здорово, и стены уловили это: сделались нарядно-синими и самодовольно засияли.