Зороастр выступил вперед и, когда взгляд царя остановился на нем, хотел пасть ниц, но Дарий удержал его жестом руки, затем, обернувшись, отпустил стражу.

— Я не люблю этих чопорных обычаев, — сказал царь. — Совершенно достаточно в знак приветствия приложить руку к устам и челу. Хороший воин успел бы выиграть битву, если б употребил на это все время, какое ему нужно для того, чтоб двадцать раз в день повергнуться к моим ногам и снова подняться.

Так как слова царя, по-видимому, не требовали ответа, то Зороастр стоял молча, ожидая приказаний. Дарий направился к балюстраде и с минуту смотрел через нее, освещенный ярким сиянием солнца.

— Город, кажется, спокоен сегодня, — сказал он. — Сколько времени пробыла здесь царица, беседуя с тобою, Зороастр?

— Царица беседовала с твоим слугою в течение получаса, — ответил без малейшего колебания Зороастр, хотя неожиданный и прямой вопрос царя удивил его.

— Она пошла взглянуть на твою царевну, — продолжал Дарий.

— Царица сказала твоему слуге, что еще рано идти к Негуште, — заметил воин.

— И все-таки она пошла к ней. Простой здравый смысл говорит, что раз прекраснейшей в мире женщине сказали, что явилась другая женщина, еще более прекрасная, то она не утерпит, чтобы не пойти сейчас же взглянуть на нее.

С минуту он смотрел на Зороастра каким-то странным взглядом, и его густая черная борода не могла вполне скрыть его улыбки.

— Пойдем, — прибавил он, — мы застанем их обеих вместе.

Царь пошел вперед, и Зороастр последовал за ним в молчании. Они спустились по лестнице, по которой сошла царица, и, войдя в низкий проход, достигли небольшой двери, которую она с таким трудом заперла за собой. Царь налег на дверь всею своею тяжестью, но она не отворялась.

— Ты сильнее меня, Зороастр, — сказал он с громким смехом. — Отвори эту дверь.

Молодой воин сильно толкнул ее и одна из досок подалась. Отступив назад, он ударил по этому месту сжатым кулаком, ударил еще раз, и доска проломилась. Он просунул руку в образовавшееся, отверстие, без всякого усилия отодвинул задвижку, и дверь распахнулась. Из руки Зороастра струилась кровь.

— Ты славно сделал это, — сказал Дарий, входя.

Быстрый взор его заметил какой-то белый предмет на каменной скамье. Он наклонился и поспешно поднял его. Это был запечатанный свиток, оставленный здесь Атоссой. Дарий поднес его к одному из узких окон и сломал печать.

Содержание свитка было не длинно. Он был адресован некоему Фраорту из Экбатаны мидийской и заключал в себе извещение о том, что великий царь с триумфом возвратился из Вавилона, усмирив мятежников и перебив в двух сражениях несколько тысяч людей. Затем означенному Фраорту давалось повеление уведомить царицу об ее делах и ничего не предпринимать, пока не получит дальнейших приказаний.

Царь простоял с минуту в глубоком раздумье. Потом медленно пошел по коридору, держа в руке развернутый свиток. В это самое мгновение на темной лестнице показалась Атосса; очутившись лицом к лицу с Дарием, она вскрикнула и остановилась.

— Это очень удобное место для нашего свидания, — спокойно сказал Дарий. — Никто не услышит нас. Поэтому ты должна сказать всю правду.

Он приблизил свиток к ее глазам.

Присутствие духа не покинуло Атоссу; она даже не изменилась в лице, хотя знала, что жизнь ее зависит от ее слов. Она слегка усмехнулась:

— Я сошла с лестницы нынче утром…

— Чтоб взглянуть на самую прекрасную женщину в мире, — прервал ее Дарий, возвышая голос. — Ты видела ее. Я рад этому. Почему же ты заперла дверь в коридор?

— Я сочла неприличным оставлять открытым этот проход, ведущий в женские покои, когда стольким обитателям дворца известен этот путь, — не задумываясь, ответила она.

— Куда несла ты это письмо, которое потеряла здесь, у двери? — спросил царь, начиная уже сомневаться в том, что царица замышляла что-нибудь дурное.

— Я хотела послать его в Экбатану, — ответила Атосса совершенно просто.

— Кто этот Фраорт?

— Он управитель земель, подаренных мне отцом в Мидии. Я извещала его в письме о победе великого царя и приказывала ему уведомить меня о моих делах и ничего не предпринимать, пока я снова не напишу ему.

— Почему это?

— Я думала, что великий царь проведет, быть может, лето в Экбатане и что, таким образом, мне представится случай дать самолично нужные указания. Я забыла здесь письмо потому, что мне пришлось задвигать задвижку обеими руками, и шла теперь обратно за свитком. Царевна Негушта идет со мной; она теперь на лестнице.

Царь пристально вглядывался в прекрасное лицо своей жены.

— Ты, очевидно, сказала правду, — медленно заговорил он, — но не всегда легко понять, что означает твоя правда. Мне часто приходит мысль, что было бы гораздо благоразумнее задушить тебя. Ты говоришь, что Негушта здесь? Так позови ее. Что она медлит?