— Он наш клиент.

— Теперь ни одной ночи спокойно не усну, зная, что мое сокровище обхаживает такой тип.

— Не преувеличивай.

Занавес поднялся, и нам пришлось замолчать. Разумеется, взгляд мой то и дело устремлялся в сторону ложи, я не хотела, чтобы Марк Сергеевич это заметил, в результате так вращала глазами, что к концу спектакля запросто могла заполучить косоглазие. Он сидел, развернувшись к сцене, головы в мою сторону ни разу не повернул, и это было обидно. Хотя что там делалось с его глазами, тоже неясно.

Когда в зале зажгли свет, мы с бабулей заторопились к выходу. Встречаться еще раз с Марком Сергеевичем мне не хотелось, бабуля это почувствовала и безропотно трусила за мной. Оказавшись на улице, я вздохнула с некоторым облегчением, но все равно хотелось оказаться подальше от театра. Мы направилась к стоянке такси.

— Ты у меня ночуешь? — спросила бабуля, занимая переднее сиденье.

— Нет. Работы много.

— Ну-ну. — Бабуля поджала губы и отвернулась.

— До свидания, — сказала я и захлопнула дверцу.

От театра до моего дома совсем недалеко, так что я решила пройтись пешком, чем вызвала презрительное фырканье старушки. Должно быть, подумала, что я тороплюсь от нее избавиться, чтобы броситься в объятия Прохорова. Разубеждать бабулю — себе дороже, и я помахала ей на прощанье рукой. Перешла дорогу и поспешила свернуть в ближайший переулок, чтобы ненароком не натолкнуться на Марка Сергеевича.

Предосторожность оказалась совершенно излишней — за моей спиной затормозила машина, я повернулась и увидела уже знакомую роскошную спортивную тачку. Марк Сергеевич приоткрыл окно и предложил без улыбки и намека на игривость:

— Я вас подвезу.

— Спасибо, — ответила я, — я живу по соседству.

— Я знаю, где вы живете. Садитесь.

Это было больше похоже на приказ, но я покорно направилась к дверце, потому что стало ясно: он намерен поговорить, а меня так и разбирало любопытство. Машина сорвалась с места, а Марк Сергеевич молчал. Через несколько минут мы оказались возле моего подъезда, он остановил машину и повернулся ко мне.

— Почему вы не спрашиваете, была ли я в милиции? — не выдержала я.

— Вы там были? — спросил он довольно равнодушно.

— В прокуратуре. Кинжал — подделка.

— Конечно, — кивнул он.

— Его сделал Матюша? — спросила я и разозлилась: вдруг он решит, что я просто тяну время.

— Да. Много лет назад. Так, по крайней мере, он говорил.

— А зачем он его сделал? — опять спросила я.

— Не только его. Как я уже говорил вам, Матюша был известным специалистом по подделке антиквариата.

— А вы помогали ему эти подделки сбывать? — не удержалась я.

Но он и глазом не моргнул:

— Я не торгую подделками.

— Но у меня кинжал готовы были купить.

— Я объяснил причину. Те, кто охотится за кинжалом, думают, что он настоящий. У вас сегодня машину разбили?

— Откуда вы знаете? — нахмурилась я.

— Неважно. Они считают, что кинжал у вас, и хотят его получить.

— Кто «они», можете вы мне объяснить? — разозлилась я.

— Пока нет.

— И эти люди убили Матюшу?

— Но ведь его убили, — пожал плечами Марк Сергеевич.

— Почему бы вам не пойти в милицию? Меня они не послушали, но, может, вас…

— Нет, милиция здесь не годится.

— Да? Очень хорошо. А кто тогда?

— Я сам попробую разобраться в этой истории.

— Не сомневаюсь, что у вас получится лучше, чем у следователя…

— Я же сказал, — мягко перебил он. — Следователь не годится.

— Да, конечно, — кивнула я.

— Продайте кинжал мне, хранить его дома опасно.

— А он не дома, он в банке, — соврала я.

— Они могут вынудить вас забрать его оттуда.

— Ну и что? Он же не настоящий, — усмехнулась я. — Так что открыть дорогу дьяволу они не сумеют.

Марк Сергеевич посмотрел на меня без намека на раздражение, и следующий его вопрос звучал без иронии:

— Как думаете, какими методами вас будут вынуждать?

Это прозвучало впечатляюще и вместе с тем здорово разозлило.

— Я не отдам кинжал, — отрезала я. — И не продам. Матюша отдал его мне, значит, он мой. Спасибо, что подвезли.

— Подождите, — удержал меня Прохоров и спросил: