– Проваливай! – внезапно заорал попугай.

– Да заткнись ты! – рассердился Уточкин. – Разорался тут… Что теперь делать-то будем? Вот уйду сейчас, а ты тут останешься. Небось жрать хочешь? Хозяин-то твой уже второй день мертвый…

Конечно, Уточкин не был специалистом по судебной медицине, однако по роду службы покойников повидал немало. Так что, прикоснувшись к ледяной руке покойного, он сделал приблизительный вывод, что двое-то суток несчастный учитель ОБЖ уже провел в этом кресле-качалке.

Участковый огляделся. В комнате было не то чтобы не убрано, а как-то гнусно и противно. Причем похоже, что и при жизни хозяина творилось то же самое. Попугай выжидающе смотрел на Уточкина – он уловил в его монологе хорошо знакомое слово «жрать» и теперь требовал удовлетворения.

Уточкин прошел на кухню. Там было так же грязно и убого, как в комнате. Дровяная плита с давно не беленным кирпичным стояком, стол с рваной засаленной клеенкой и обшарпанный шкафчик, висевший криво, на одной петле.

Уточкин раскрыл шкафчик. Ничего интересного. Щербатые тарелки, мутные граненые стаканы. Бедность и убожество.

А, вот это уже интересно. В углу стояла початая бутылка дорогого коньяка. Ну надо же, а завуч говорила, что специалист по ОБЖ капли в рот не берет, просто образец трезвости. А он, видать, не дурак выпить, только отчего-то это скрывал. Только… Василий почесал в затылке. Только с чего бы это ему покупать такой дорогой коньяк? И с каких доходов?

Василий осторожно прихватил бутылку носовым платком. Так-так… разлито в Петербурге… Это наводит на мысль… Только какую, уточнять не хотелось.

На верхней полке нашелся пакет с семечками. Уточкин высыпал их прямо на стол. Попугай тут же спикировал сверху и принялся жадно клевать. Напоследок участковый еще раз оглядел кухню и заметил в углу картонную коробку со всяким бумажным сором, который используют на растопку. Коробка была полнехонька, потому что сейчас лето и плиту давно не топили. Василий перебрал бумажный мусор, попугай оторвался от своих семечек и поглядел на него с удивлением.

Старые газеты, промасленная бумага, воняющая рыбой, листки с каракулями учеников и пометками красной ручкой – чтобы добро не пропадало, покойник таскал домой контрольные работы. Фантики от дешевых конфет. Вот мелькнуло что-то яркое. Ага, картонная упаковка от лекарства. Иностранное лекарство, так что не понять, от какой оно болезни. Цена на упаковке стоит немалая. Что ж, для себя, любимого, никаких денег не жалко. У кого они есть, конечно.

Что-то подсказывало Уточкину, что у хозяина этого дома деньги не водились. Он спрятал упаковку в карман и понял, что пора уходить.

Попугай вдруг спикировал ему на плечо.

– Ох, тебя-то куда девать! – спохватился Василий. – Ведь милиция приедет, выпустят тебя ненароком, а к нашему климату ты непривычный, замерзнешь с первыми холодами.

– Проваливай, – нежно сказал попугай.

Уточкин нашел в сенях старую погнутую клетку, кое-как выправил прутья и засунул туда попугая.

– Отнесу тебя одному юному натуралисту, Коле Дудочкину. Он птичек любит…

Барон ехал впереди, вглядываясь в сгущающуюся темноту.

Оценив потери, он понял главное: они не выдержат еще одной схватки. Значит, если он хочет выполнить приказ императора, нужно как можно скорее избавиться от трофеев.

Дорога, по которой двигался отряд, становилась все уже. Лес по сторонам ее сдвигался, словно затягивая французов в свою мрачную глубину. Скоро дорога стала настолько узкой, что по ней едва могли пройти повозки с трофеями.

Сзади, совсем близко, снова послышался волчий вой.

Теперь в нем слышалось мрачное удовлетворение.

Невольно вздрогнув, фон Армист понял, что хищники пируют на поляне недавнего боя.

Что делать… такова война. Одно только в этом хорошо: если на той поляне хозяйничают волки – значит, там еще нет партизан, значит, они еще не идут по следу отряда…

Дорога, точнее, тропа, сделала поворот, и барон увидел слева от нее круглое лесное озеро. Темная вода была совершенно неподвижна, но в ней не отражались окружавшие озеро мрачные ели. Казалось, не вода, а черная непрозрачная кровь заполняет до краев эту глубокую впадину.

Дорога проходила по самому берегу и сворачивала дальше, в непролазную чащу.

И барон понял, что нашел место, которое искал все это время.

Место, где он спрячет, похоронит сокровища императора, трофеи, вывезенные из сожженной Москвы.

Он приказал возчикам остановиться на берегу озера и выпрячь лошадей.

Кавалеристы спешились и вместе с возчиками принялись разгружать повозки. Вскоре на берегу озера образовалась огромная груда сокровищ. И тогда барон приказал сбросить все в воду.