Ракким наклонился вперед.

— Лео, что происходит?

— Это деньги Спайдера, — пробормотал толстяк. — Утром он перевел эту сумму в банк Лихтенштейна. Сделал так, чтобы точкой происхождения была Россия.

— Я не об этом спрашиваю.

— Рикки хочет узнать, почему президента не поставили в известность, — пояснил Андалу.

— Почему ты решил, что ему нужно все растолковывать? — огрызнулся Ракким. — Считаешь его тупым?

Поджав накрашенные блеском губы, Гетти подергал оборки на воротнике.

— Попрошу не угрожать мне, сэр.

— Ты считаешь, что я тебе угрожаю?

— Эй, вы! — воскликнул Лео. — Мы на одной стороне.

— Сэр, если желаете убедиться в моих добрых намерениях, советую вам поговорить с женой, — официальным тоном произнес Андалу.

— Только попробуй назвать меня «сэром» еще раз.

— Рикки, прошу тебя, — взмолился Лео. — Гетти, Спайдер, Сара, мы все работаем вместе.

— Мне об этом не сказали. — Бывший фидаин вспомнил лицо жены утром перед его отъездом. Она была явно чем-то обеспокоена, чего-то недоговаривала. Наверное, решил он, просто боится расплакаться. «Надули тебя, Рикки. Ха-ха-ха». — Видимо, информация оказалась слишком важной, чтобы посвящать в нее слуг.

— Рикки. Позволь, я объясню. — Андалу вздохнул. — Я уже давно сотрудничаю с Сарой и Спайдером. Делюсь с ними информацией. Надеюсь, мне удалось заслужить их доверие. Тайная дипломатия, знаешь ли. — Он встряхнул волосами, распространив по гостиной запах духов. — Сара хотела сказать тебе, но я настоял на том, чтобы круг посвященных был как можно уже. В конце концов, от этого зависят наши жизни. — Гетти закинул ногу на ногу. Его шелковые штанины издали шуршащий свист, а Раккиму сразу вспомнились сверчки, кудзу и засады там, где их меньше всего ожидаешь встретить. — Если хочешь знать правду, мы полагали, что у нас больше времени. Информация о заигрываниях китайцев с Полковником убедила нас в обратном, и уже нет уверенности, что мы готовы.

Ракким молча ждал. Ему нравилось видеть щеголя в неловком положении. Вероятно, Андалу не один час потратил, репетируя собственную речь, проигрывал варианты ответов на любые вопросы, однако сейчас он совершенно не мог продолжить объяснений, поскольку бывший фидаин не спрашивал: «Готовы к чему?»

— Ты сам видел, что здесь творится, — произнес Лео. — Мексиканцы захватывают территорию, похищают туристов, изменяют русла рек. Люди по всему поясу теряют работу или работают на иностранцев. Кругом бандиты и диктаторы, полицейские сходят с ума, федеральное правительство отлавливает людей, чтобы пополнять ряды армии.

— Моя страна умирает. — Андалу крепко сжал стакан. — Умирает. Как и твоя.

— И что я должен сделать по этому поводу? — спросил Ракким.

— Не ты. — Гетти поднял на него глаза. — Мы. Все мы.

Лео свел вместе пухлые кулаки.

— Воссоединение.

Ракким засмеялся.

— Не смешно, — буркнул Лео.

— И невозможно, — произнес бывший фидаин.

— Один из первых патриотов, Бен Франклин, когда-то сказал, что все мы должны держаться вместе, иначе будем висеть порознь, — заметил Андалу. — Сейчас это изречение не менее своевременно, чем тогда. Не я один придерживаюсь такой точки зрения. Есть и другие. Чиновники, занимающие весьма высокие посты, бизнесмены, люди доброй воли. Как в Исламской республике, так и здесь. Люди, которые понимают, что так жить нельзя. Даже если они слишком молоды, чтобы помнить, как было раньше, им достаточно просто посмотреть вокруг. Мост в Сан-Франциско, или Нью-Фаллудже, если угодно, он ржавеет, за ним никто не следит, тросы едва держатся. Еще пять-десять лет — и им невозможно будет пользоваться. Что случилось с людьми, которые построили его? Со страной, которая его построила?

— Я не предатель, — сказал Ракким.

— Я тоже, — пожал плечами Гетти.

— Я хочу поговорить с Сарой. Только не рассказывай мне, что это невозможно, ты не мог не пообщаться с ней после звонка Лео Слайдеру.

Кубики льда звенели в стакане Андалу. Ракким не мог понять, дрожит у щеголя рука или ему просто нравится звук.

— Очень опасно, — наконец произнес тот.

— Осторожный революционер? И чего ты рассчитываешь добиться, если будешь продолжать в том же духе?

Андалу кивнул.

— Ты прав.

Ракким и Лео проследовали за ним в другое помещение. Спальню. Любовное гнездышко испорченного повесы, с огромной круглой кроватью под красным шелковым балдахином и изображениями мясистых голых теток по стенам. Они вошли в большой стенной шкаф, забитый яркими, точно перья павлина, нарядами. Андалу коснулся светильника. Задняя стенка скользнула в сторону, открыв небольшую нишу позади стеллажа с костюмами. Гетти пригласил спутников внутрь, и панель бесшумно вернулась на место.

— Наземные линии? — хмыкнул Лео.

Андалу кивнул, вводя номер в видеофон, затем шагнул в сторону, освободив у стола место для Раккима.

— Соединение через Мозамбик? — снова поинтересовался толстяк.

— Шри-Ланку. — Гетти наблюдал за показаниями приборов.

— Я бы предпочел Мозамбик. Там коммутаторы быстрее. Какая задержка ответа? Пятнадцать секунд?

— Девятнадцать.

— Я так и думал, — кивнул Лео. — А если бы мы подключились через Мозамбик…