Покупая себе и Лео новую одежду, Ракким снял с кредитного чипа сумму куда большую, нежели рассчитывал, однако сейчас он чувствовал себя просто оборванцем. Судя по взглядам пассажиров, большинство из присутствующих полностью разделяли его мнение. Даже люди с ошейниками одевались по последней моде.

— Мне страшно, — прошептал толстяк.

— Все в порядке, — успокоил его бывший фидаин.

— Я проверял тот телефон, нашел два жучка. Решил, что больше нет, и ошибся.

Ракким взглянул на свои руки. На больших пальцах еще остались волдыри от черенка лопаты.

— Я ошибся, — повторил Лео. — Я никогда раньше не ошибался. — У юноши задергались колени. — Что будет, когда мы доберемся до горы? Может быть… может быть, я не так умен, как мне кажется?

— Поздновато для проявлений скромности. Ты нравился мне больше, когда рассчитывал в уме значение «пи» до сотого знака, одновременно трахая девушку.

— Мне тоже, — машинально кивнул Лео. — Но мне не нравится слово «трахать» по отношению к Лиэнн.

Ракким повернулся к окну. Со времени его последнего визита в Атланте появились новые небоскребы. Пара из них тянулась вверх едва ли не на двести пятьдесят или триста этажей. Сотни метров стекла и титана, широкие у основания, но постепенно сужающиеся до острых шпилей. Их построили в основном на южноамериканские деньги. Бразильские и колумбийские конгломераты спешили застолбить участки и скупить лучшую недвижимость в столице. В Дубае и Сингапуре имелись офисные здания высотой более четырехсот этажей, где прогнозы погоды передавались отдельно для каждого яруса, но и возведенные посреди Атланты строения тоже впечатляли. Город без нависших над ним антитеррористических аэростатов и противовоздушных батарей на крышах высотных зданий радовал глаз, несмотря на все его недостатки. Пояс не вызывал к себе враждебного отношения, подобно Исламской республике. Его враги вместо прямых нападений предпочитали использовать экономическое давление и непрерывные территориальные притязания.

Сидевшая рядом блондинка с ошейником строила Лео глазки. Ее веки, украшенные блестками, переливались всеми цветами радуги.

— Только что приехал в город?

Толстяк кивнул.

— Ему разрешено говорить? — Девушка улыбнулась юноше, заискрив зубами, также украшенными блестками. Она протянула руку прямо через Раккима. — Я Аманда.

— Лео.

— Лео — это лев. — Она подмигнула ему. — Готова поспорить, ты умеешь рычать.

Толстяк отвернулся.

Поезд летел над городом. Тишину нарушало лишь тихое электрическое гудение. Толстяк позвонил связнику, как только они выехали с фермы Тигардов. Переговоры внутри пояса были достаточно безопасны, кроме того, юноша использовал код. Если кто и подслушивал, он бы счел разговор почти не представляющим интереса. Все подпортила лишь последняя фраза, произнесенная мужчиной на другом конце провода: «Твой брат получил деловое предложение из Швейцарии? Ты абсолютно в этом уверен?» Изменение тона являлось ошибкой с точки зрения безопасности; впрочем, Ракким мог просто нервничать из-за необходимости воспользоваться услугами чужого связника.

Еще через несколько остановок Аманда наклонилась к Лео.

— Твоя станция.

Вслед за молодыми людьми бывший фидаин спустился по пандусу на улицу. Навстречу им текли пассажиры, отправлявшиеся из центра в пригороды. На тротуаре Аманда поцеловала Лео, оставив на его правой щеке след помады, и одновременно указала на киоск с лимонадом. Вручая Раккиму пару бутылок арсиколы, продавец шепнул адрес. Еще через десять минут девушка подвела их к служебному входу одного из крупнейших зданий в столице — Башне Свободы.

Мужчина с ошейником проводил их к частному лифту и приложил большой палец к пульту управления. Как только кабина устремилась вверх, Лео, схватившись за стену, часто задышал. Двери открылись в пентхаусе на сто одиннадцатом этаже. Провожатый шагнул вперед, дождался, пока выйдут пассажиры, затем вернулся к пульту.

— Приятно было побеседовать, — сказал Ракким.

Выражение лица мужчины не изменилось.

— А вот и вы, дорогие мои! — Шурша шелком, навстречу гостям торопился Гетти Андалу.

При росте более шести футов он казался тощим, как палка. Длинные волосы спадали до плеч. На вид ему исполнилось около сорока. В трико клюквенного цвета и белой шелковой блузе с оборками на рукавах и воротнике сын руководителя группы большинства в Сенате выглядел настоящим щеголем. Ему не хватало лишь шпаги и широкополой шляпы с пером. Гетти остановился, уперев руки в бока и выставив вперед бедро.

— Ты, должно быть, Лео? Наслышан о тебе.

Толстяк неловко переступил с ноги на ногу.