Шрифт:
— Но заплатила? — с завистью поинтересовался Турецкий.
— Да.
— Сколько?
Денис перегнулся через стол и назвал Турецкому на ухо сумму гонорара.
«Что тут сказать, — позже перессказывал Капитолине этот эпизод Турецкий. — Я человек не завистливый. По крайней мере, всегда так думал. До этого момента».
— В общем, владейте рептилией, Сан Борисыч, — резюмировал Денис. — Хотите жене сумочки шейте, хотит Капитолине — туфельки.
При упоминании Капли Турецкий прямо подпрыгнул и понесся к телефону. Но снова Денис остановил.
— Чуть не забыл! Как продвигается расследование убийства Роберта Клифланда?
— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Турецкий. — Он за этот «висяк» уже столько раз по шее получал, что уже просто разучился различать, кто им вправе интресоваться, а кто нет.
— Да просто я перед отъездом подумал, что интересная связка получалась. У вас ведь были улики на Татарина?
— Улики за решетку не посадишь, — проворчал Турецкий. — Любой адвокат, да тот же Гордеев, от моих улик бы мокрого места не оставил. Отпечатки пальцев Аджоева нашли на ящике с головой бедняги Клифланда, который ты лично забирал.
— Это немало. Смотрите сами. Кто-то (допустим, Татарин, убивает Клифланда). После чего гостиница американца переходит в руки Жигунова-Мустанга.
— Денис, — с сожалением сказал Турецкий. — Ты похож на первоклассника, который научился читать вслух и никак не может поверить в такое счастье. Неужели ты думаешь, что я эту версию не отработал?! Да только хрен там, проверить ничего было нельзя до самой смерти Жигунова. Потому что там был совет директоров, управляющий, еще президент, все, кстати, дутые и все уверяли, что гостиница — акционирована и принадлежит куче народу. Только после гибели Жигунова (за что тебе, кстати большее спасибо) я смог…
— Я-то тут при чем, — возмутился Денис.
— … я смог наконец все проверить. Действительно гостиница была его. Так что очень вероятно, что он и заказал Клифланда. И еще более вероятно, что действительно заказал Александру Аджоеву, также известному как Татарин. Но проверить все это нет никакой возможности.
— Почему? — удивился Денис. — Поймают же его когда-нибудь, в конце концов. — Ну прямо младенец, ей богу!
— Да потому что Татарин — труп! — взорвался Турецкий. — Холодный он, понимаешь?! Уже целую неделю!
— Почему же мы ничего не знали? — опешил Денис.
— Да потому что пришили его, хрен знает где, в Греции. А был он там под чужим именем. А ты был в Коста-Рике. А грек он и есть грек! Что мертвый, что живой, и какого черта о нем в Россию сообщать?! А тем более, в Коста-Рику?!?! Слушай, спасибо, конечно, за подарок, но давай в другой раз договорим, а то у меня личная жизнь крокодилу под хвост летит!
«Черт его знает почему, вероятно, в тот момент я был так зол на весь белый свет, что не сказал Денису самого главного, — говорил Турецкий Капитолине час спустя. — Да какая ему разница? Его-то дело закончено».
«Коммерсантъ»
бизнес,
инвестиции,
выборы.
Губернатор Краснодарского края Самсон Коваленко выступил с гневным опровержением информации, которая появилась в ряде СМИ, в частности в «Московском комсомольце», о том, что покойный Георгий Седой, крупнейший нефтегазовый российский магнат незадолго до своей трагической гибели «вступил в сделку века по продаже уникального песка с Анапских пляжей во Флориду». Правда губернатор Коваленко заявил, что на территории его края действительно разворачивается широмасштабный проект, но совсем иного рода — по превращению Анапы и прилегающих окрестностей в грандиозную курортную зону. При этом Коваленко не стал подтверждать другой слух — о том, что покойный Седой принимал в инвестировании проекта самое непосредственное участие. Коваленко сказал, что не вникал в финансовые механизмы, и об участии Седого ему ничего не известно. Не стоит забывать, что через две недели в Краснодарском крае — выборы губернатора, так что нынешнюю активность Коваленко легко объяснить таким образом. Кроме действующего губернатора в выборах будут участвовать мэр той самой Анапы Василий Шакуров, выступающий категорически против иностранных инвестиций в Черноморское побережье. А также 33-летний актер, режиссер, драматург и писатель Иван Нервозов. Предвыборную борьбу Нервозов ведет весьма своеобразно, выдвинув пока что единственный краткий, но внушительный лозунгом: «Анапа — третий Рим.». Ни больше, не меньше. Пока что Нервозов даже ни разу не побывал в Краснодарском крае, что он объясняет постоянной занятостью — Нервозов ведет религиозную передачу на московской укв-радиостанции. Наблюдатели отмечают, что у Нервозова шансы, конечно, минимальные, но уж, по, крайней мере, выборы не будут скучными.
Григориас Лаврангас. Греция. За неделю до того
Он никогда не брал оружие в самолет. Только идиоту может прийти в голову палить в герметически закупоренном пространстве. Только идиоту или самоубийце. Два кольта Григориаса покоились в багаже вместе с прочими прибамбасами типа жучков и отмычек, которыми щедро снабжают агентов Интерпола, отправляя на задание.
А Григориас был на задании. Он пас угрюмого парня, которому сейчас пялился в затылок. Парень был совершенно не похож на киллера международного класса, но, по предположению интерполовского начальства как раз им он и был. Парень именовался Татарином и всю дорогу от Варшавы до Афин легонько колбасился под одному ему слышный музончик — как нацепил плеер в Варшаве, так и не снял его, только иногда переворачивал кассетку. В широкополой ковбойской шляпе, и теплой не по погоде куртке он выглядел как нищий турист из бывшей соцстраны, выигравший путевку в шальной лотерее и в первый раз вырвавшийся за границу.
Задание было простым. Татарин летел убивать крутого местного мафиози, и Интерпол совершенно не собирался ему в этом препятствовать. Но Григориас должен был процесс убийства отследить, задокументировать, а потом трубить в трубы, бить в барабаны, звать подмогу, которая и слепит Татарина тепленьким. А вся эта сложная система нужна была для того, чтобы было на чем Татарина прижать. Поскольку начальство теперь точно знало, что именно Татарин пришил хорошего человека и бизнесмена Роберта Клифланда, но доказательства этого отсутствовали, а без них прижимать Татарина было бесполезно, и главный вопрос — кто Татарину Клифланда заказал, оставался без ответа.