Молчание ужасно. В салоне пахнет чесноком и сыром, и Марино, чтобы немного проветрить, опускает стекло.

— Свет режет глаза, — сообщает он. — Просто убивает зрение.

Она слышала это уже много раз — так он отвечает на незаданный вопрос, почему не смотрит на нее и почему, хотя небо затянуто тучами и грозит дождем, не снимает темные очки. Когда Скарпетта не далее как час назад приготовила кофе и тосты и принесла ему в постель, он застонал жалобно, сел и схватился за голову.

— Где я? — прозвучало абсолютно неубедительно.

— Ты сильно напился вчера. — Она поставила поднос с кофе и тостом на прикроватную тумбочку. — Помнишь?

— Проглочу хоть крошку — вырвет.

— Вчерашнюю ночь помнишь?

Говорит, что помнит только, как приехал на мотоцикле к ее дому, но, судя по выражению физиономии, помнит все. Продолжает жаловаться — как ему плохо, как муторно.

— А у тебя еще кухня рядом. Меня от одного запаха выворачивает.

— Плохо. У Розы грипп.

Скарпетта паркуется рядом с домом Розы.

— Только гриппа мне сейчас и не хватает.

— Тогда оставайся в машине.

— Что ты сделала с моим пистолетом? — Он уже спрашивал об этом несколько раз.

— Я же сказала: пистолет в надежном месте.

На заднем сиденье коробка с едой. Готовила всю ночь. Тальолини с соусом фонтини, лазанья-болоньеза, овощной суп — можно накормить двадцать человек.

— Прошлой ночью ты был не в том состоянии, чтобы иметь при себе заряженное оружие, — добавляет она.

— Мне нужно знать, где оно. Что ты с ним сделала?

Марино идет чуть впереди. Что надо бы помочь с коробкой, ему и в голову не пришло.

— Повторяю. Вчера вечером я забрала у тебя пистолет. Забрала и ключ от мотоцикла. Помнишь? Забрала потому, что ты порывался укатить на мотоцикле, хотя и на ногах едва держался.

— Все твой бурбон, — говорит он, направляясь к белому, оштукатуренному зданию. Идет дождь. — «Букерс». — Как будто это она виновата. — Я себе такой позволить не могу. Пьешь как воду. А градусов в нем…

— Получается, я тебя споила.

— Не представляю, зачем тебе держать в доме такое крепкое пойло.

— Ты же сам его принес на Новый год.

— Как будто монтировкой по башке огрели, — жалуется Марино, поднимаясь по ступенькам.

Швейцар открывает дверь.

— Доброе утро, — кивает Скарпетта.

В закутке у него работает телевизор. В новостях все еще говорят об убийстве Дрю Мартин.

Эд бросает взгляд в открытую дверь и качает головой:

— Ужасно, ужасно. Такая милая девочка. Видел ее здесь недавно, перед самым убийством. Каждый раз, когда приходила, давала по двадцатке. Ужасно. Такая милая девочка. И вела себя прилично.

— Дрю Мартин останавливалась здесь? — удивляется Скарпетта. — А я думала, она жила в «Чарльстон плейс». Так по крайней мере говорили в новостях.

— У ее тренера здесь квартира. Бывает, конечно, редко, но квартиру держит, — сообщает Эд.

Интересно, а почему она ничего об этом не слышала? Впрочем, сейчас расспрашивать некогда, ее беспокоит Роза. Эд нажимает кнопку лифта.

Створки закрываются. Марино смотрит прямо перед собой.

— У меня, наверное, мигрень. Есть что-нибудь от мигрени?

— Ты уже принял восемьсот миллиграммов ибупрофена. Теперь жди. Не меньше пяти часов.

— Твой ибупрофен от мигрени не больно-то помогает. Не надо было мне пить у тебя. Может, мне что-нибудь подсыпали. Опоили.

— Подсыпать тебе что-то может только один человек — ты сам.

— А этот Булл… Как ты могла его пригласить?! А если он опасен? — И он говорит такое после вчерашней ночи! Невероятно! — Надеюсь, ты хотя бы не пустишь его в офис. Он же ни черта не понимает. Только мешать будет.

— Об этом я сейчас не думаю. Думаю о Розе. И может быть, тебе тоже пора побеспокоиться о ком-то, кроме себя самого.

Злость снова поднимается, и Скарпетта ускоряет шаг. В коридоре белые стены и потертая синяя дорожка па полу.

Она нажимает кнопку звонка. Ответа нет, за дверью тишина, если не считать бормотания телевизора. Она ставит коробку на пол и звонит еще раз. Потом еще. Достает сотовый, набирает номер. Слышно, как в квартире звонит телефон. Включается автоответчик.