Когда я покинула спальню, то обнаружила, что мой супруг с мрачным лицом сидит в большом зале за столом, а около него стоит его управляющий и подкладывает на подпись одну бумагу за другой. Рядом возился какой-то клерк — топил воск и ставил на документы печать сэра Генри. Мне и минуты хватило по всем этим признакам определить: начинается подготовка к военным действиям. Значит, мой муж все-таки решил сражаться и призвал своих вассалов! Сердце мое взвилось и затрепетало, точно жаворонок в небе; слава богу, наконец-то он осознал свой священный долг! Лицо мое светилось радостью, когда я, подойдя к столу, сказала:

— Да благословит Господь тебя и твою работу, муж мой.

Но он не улыбнулся, лишь устало на меня посмотрел; глаза его были печальны, а руки продолжали двигаться, почти машинально выводя: «Генри Стаффорд». Когда он расписался на последнем листе, клерк капнул воском, приложил печать и вручил свернутый и вложенный в футляр документ секретарю.

— Отошлите все немедленно, — велел мой супруг.

Резко оттолкнув стул, он поднялся из-за стола, шагнул ко мне, крепко взял за руку и куда-то повел — видимо, подальше от управляющего и клерка, старательно собиравших бумаги, чтобы отнести их на конюшенный двор, где уже ждали гонцы.

— Жена, мне нужно кое-что тебе сообщить, и, боюсь, тебя это расстроит, — начал сэр Генри, когда мы остались одни.

Я покачала головой. Я думала, он собирается сообщить, что отправляется на войну с тяжелым сердцем, поскольку опасается оставлять меня одну. Поэтому после недолгой паузы я стала заверять его, что ничего не боюсь, раз он поступает согласно воле Божьей.

— Честное слово, муж, я даже рада…

Но он, нежно коснувшись моей щеки, прервал мою пламенную речь:

— Я созываю своих людей вовсе не для службы королю Генриху. Отныне я намерен служить королю Эдуарду.

До меня даже как-то не сразу дошел смысл этих простых фраз. Но потом душу мою сковал такой ужас, что я не могла издать ни звука. Из-за моего упорного молчания сэр Генри решил, будто я не расслышала, и повторил:

— Я намерен отныне служить королю Эдуарду Йоркскому, а не Генриху Ланкастеру. Мне очень жаль, если я разочаровал тебя этим известием.

— Разочаровал?

Он признался, что стал предателем, и теперь его заботит, не разочарована ли я?

— Мне очень жаль, если это так.

— Но мой кузен специально приезжал к нам убедить тебя воевать за…

— И в результате я лишний раз убедился, что нам необходим сильный король, который навсегда прекратит войны. Иначе герцог и ему подобные так и будут уничтожать друг друга, пока не разорвут Англию на куски. Когда твой кузен заявил, что готов сражаться бесконечно, я понял: так или иначе, а ему не миновать поражения.

— Но Эдуард по закону не должен быть королем! И никакого мира он в страну не принесет.

— Дорогая моя, тебе самой прекрасно известно, что это не так. Ведь единственный мирный период за последние десять лет — это период его правления, а теперь к тому же у него есть сын и наследник. Если будет на то воля Божья, Йорки надолго останутся у власти и наконец-то прекратят эти вечные междоусобицы.

— Но он же бастард! [33] — вскричала я, вырывая свою руку у мужа. — Он не наследник короля. Его персона не является священной. Он просто узурпатор. И ты призываешь служить этому предателю не только своих вассалов, но и моих? Моих вассалов с моих земель? Ты поднимешь и мой штандарт со знаменитой «решеткой» Бофоров, выступая на стороне Йорка?

Сэр Генри кивнул и смиренно пробормотал:

— Я догадывался, что тебе это не понравится.

— Да я скорее умру, чем стану спокойно смотреть на это!

Он ласково улыбнулся и покачал головой, словно я попросту по-детски все преувеличиваю.

— Ну а если ты проиграешь? — спросила я. — И прославишься как хамелеон, как предатель, решивший поддержать Йорка? Неужели ты надеешься, что Генрих снова призовет ко двору твоего пасынка — моего сына — и вернет ему титул графа Ричмонда? Что он, как раньше, благословит моего мальчика, если выяснится, что ты опозорил не только себя, но и меня?

Выслушав эту гневную тираду, сэр Генри поморщился, но продолжал гнуть свою линию.

— Я уверен, что поступаю правильно. И не сомневаюсь в победе Йорка.

— В битве с Уориком? — усмехнулась я. — Да Уорика ему никогда в жизни не одолеть. В прошлый раз, между прочим, у него ничего не вышло, Уорик заставил его спасаться бегством. А еще раньше, еще до того, как он сбежал из Англии, Уорик даже взял его в плен. Твой Эдуард — ученик Уорика, а не его учитель.

— В тот раз Эдуарда попросту предали, — возразил мой муж. — Он оказался практически в одиночестве, с малочисленным отрядом, вдали от своей основной армии. Но теперь он прекрасно знает всех своих врагов, да и верных людей успел призвать на помощь.