– Есть еще три струны, о Джу-Шум! Мне бы одного терка, и через день будет готова четвертая. Но клянусь, и-эмма, я и на трех струнах сыграю лучше всех! Ведь это я, Чиптомака - твой любимый лэпхо!

– С чего ты взял, что ты мой любимый лэпхо?
– посуровел Джу-Шум.
– У меня нет любимцев.

– Но ты был так благосклонен ко мне всю жизнь, - смутился старик.
– Разрешал мне находить в джунглях дерево шапу, кормил ягодами, дарил женщин и друзей, чтобы они защищали и кормили меня...

– Женщину Ларимму?
– уточнил бог.
– И с ней ты поступил плохо, встретив ее в джунглях привязанной к дереву. Кроме того, ты часто бил ее палкой. Что же до Салакуни... Я немного не понимаю, куда подевались те воины, о которых вы оба помните. Это интересная задача, и я непременно ее решу в самое ближайшее время. Ну, Гольто, видишь меня?

– Вижу...
– пискнул шерешенец.
– Чиптомака!! Сюда!!

Пропажу своих подопечных Салакуни обнаружил за несколько часов до заката. Увлекательное соревнование в выносливости с имамом плавно перетекло у новых друзей в беседу о смысле жизни мужчины и воина, которую долго не решался разрушить Джокия, тоже увлекшийся обсуждаемыми предметами.

– Я родился в семье охотника, - говорил Салакуни.
– Охотник и воин - одно и то же, потому что кому, как не охотнику, защищать семью, род и деревню от чужаков? Мы владеем оружием и никогда с ним не расстаемся. Обычная деревенщина копается на полях, целый день болтает, старается растянуть от восхода до заката скудную еду, чтобы не заскучать, и все равно остается голодной. А мы, охотники, отправляем в поле женщин, и если они соберут небогатый урожай, то нас это не беспокоит. Охотник кормит себя сам, и в этом смысл его существования.

– Смысл в том, чтобы кормить себя?
– усмехнулся Абу-Салтан.
– Я думал, что это смысл жизни животных.

– Ты хочешь сравнить меня с глупой антилопой?

– Ну что ты, скорее с умным леопардом. Когда зверь голоден, он охотится, когда сыт - спит. Так же и охотник, я прав? Интересная жизнь.

– Конечно, интересная! Когда бродишь по джунглям, то все время открываешь какие-то новые тропы, холмы, ручьи и даже реки. Иногда встречаешься с хищниками, леопардами или даже спирами, пытаешься их одолеть...

– Зачем?

– Что - зачем?
– не понял Салакуни.
– Охотнику не пристало уступать дорогу тому, с кем он может померяться доблестью.

– Почему?
– не унимался имам.

– Так повелось! Человек не самый сильный зверь, но ловок и умен.

– Так. Значит ты еще зачем-то бродишь по джунглям, и будучи сытым, ввязываешься в драки с другими хищниками? Однажды найдется такой леопард, который сломает тебе хребет, и на этом жизнь окончена, верно?

– Верно, - кивнул воин и неожиданно для самого себя вздохнул.
– К сожалению, у меня все вышло не так гладко...

– Что же случилось?

– Ну, видишь ли... Я тоже, можно сказать, изгнан. То есть не совсем, конечно. Наша семья поссорилась с одной семьей из Сапол-Миш, это такое местечко в Верховьях. Они убили кое-кого из моих родных, тогда я пошел туда... Ну и немного перестарался. А в Верховьях, если ты не знаешь, есть такой обычай: если семья истреблена, то за нее должна мстить вся деревня. Это считается обидой селению, если перебить семью.

– Ты сбежал!
– улыбнулся имам.
– Странный поступок для охотника - убегать от того, кто охотится на тебя.

– Я и от спиров часто убегал, если видел, что мне с ними не справиться, - оправдывался Салакуни.
– Или вот слон! Не нападать же на слона? Это глупо.

– Глупо, - рассмеялся Абу-Салтан.
– Я не думал, что ты знаешь это слово! Значит, погибать ни за грош - глупо, а испытывать судьбу, если есть хоть малейший шанс - не глупо. Значит, умереть быстро - глупо, а тянуть лямку, набивая и опустошая живот несколько десятков лет - не глупо. Знаешь, мне этого не понять.

– Что же есть в жизни кроме подвига?
– гигант обернулся за поддержкой к Джокии и тот неуверенно кивнул.
– Подвиг воина - это единственное, что остается от человека на этой земле, да и то только в том случае, если рядом лэпхо. Кстати, где он?

– Еще дети остаются, - напомнил имам, и этим отвлек внимание Салакуни от поисков старика.

– Ну, дети! Они родятся сами по себе, тут человек ничем не отличается от животных. Даже если я захочу, чтобы у меня не было детей, как я это сделаю? Не убивать же женщин каждый раз, как сделал дело. Дети - они сами по себе. Я и не знаю, сколько у меня детей.

– Можно пойти на красные холмы, - хихикнул Джокия.
– Тогда детей не будет.

– Это не считается, - замотал головой Салакуни.
– Если так рассуждать, то можно дать теркам отгрызть тебе келум, и тогда тоже детей не будет. Но зачем? Боги хотят, чтобы люди не переводились.