Я побежал быстрее. Но чем быстрее бежал я, тем быстрее продвигался папа.

– Папа! – закричал я. – Остановись!Папа остановился.

Он повернулся ко мне липом, и я завопил.

2

Густая коричневая шерсть начала покрывать лицо отца. Я с ужасом смотрел, как его нос превращается в рыло. Он открыл рот, и я увидел острые клыки. Он стоял, широко расставив ноги и выпятив грудь. Потом закинул голову назад и завыл на луну.

Я попытался закричать. Попытался убежать. Но не мог даже пошевелиться. Просто стоял и в ужасе следил за страшным превращением.

Теперь отец уже весь был покрыт шерстью. Он опустился вниз, на четыре лапы, и свирепо уставился на меня черными мерцающими

глазами.

Из глубины его горла раздалось низкое, угрожающее рычание.

– Это сон, – прошептал я. – Пожалуйста, пусть это будет только сон, – бормотал я, переворачиваясь в своей кровати. – Только сон…

Да, это был всего лишь сон!

Еще в полусне, я отвел волосы со лба. Они были влажными от пота. Я перевернул подушку и ощутил щекой ее прохладу.

– Только сон… – пробормотал я.

Облегченно вздохнув, я закрыл глаза и снова заснул.

И тут – новое сновидение.

Теперь я лежал на раскладушке в палатке, а дождь барабанил по ее крыше. Я закрыл уши, чтобы не слышать шума дождя. И я перестал его слышать. Но тут до меня долетел другой звук.

Царапанье. Кто-то царапался о палатку, стараясь пробраться в нее!

Я затаил дыхание и прислушался. Царапанье стало громче и отчетливее.

Я вскочил с кровати.

Да нет, не со своей кровати, не с той, что стоит в моей спальне. Я ведь лежу на раскладушке. В палатке, вспомнил я. В палатке посередине леса. И было это вовсе не сновидение!

Все происходило наяву!

Мое сердце забилось. Одна из боковин палатки, заметил я, сильно колыхнулась. И царапанье стало сильнее. А когда палатка с громким звуком – рииип– прорвалась, я закричал.

3

Я вскочил с раскладушки, побежал к выходу и вдруг остановился. Мне стало страшно. Я боялся наткнуться на того, кто был за палаткой.

Пожалуйста, уходи, молил я. Уходи, кто бы ты ни был. Я закрыл глаза и стал упрашивать еще сильнее. Уходи, я хочу снова лечь спать и проснуться утром, когда светло и ничто мне не угрожает.

Снова царапанье. Еще более резкое и сильное.

У меня затряслись колени. Спокойно, Арон, сказал я себе. Выгляни. Увидишь, что бояться нечего. Скорее всего, это всего лишь енот.

Я вытер вспотевшие ладони о свою синюю тенниску и решительно распахнул полог палатки. При этом руки у меня тряслись. Я глубоко вздохнул и выглянул наружу. Тот, кто царапал мою палатку, исчез. Я посмотрел вокруг. Высокие деревья чернели на фоне темного неба. Мы с папой пришли в этот дикий лес три дня назад. И каждую ночь мне снились страшные сны про оборотней.

Ничего удивительного: ведь я все время думал, есть ли на самом деле оборотни в этом лесу?

Перед палаткой еще тлели остатки нашего вечернего костра. Белая струйка дыма поднималась вверх и таяла на ветру.

Потом я посмотрел направо, на палатку папы.

Никакого движения. Никакого царапанья. Я вышел наружу.

Если не считать шороха деревьев, в лесу стояла глубокая тишина. Холодный воздух овевал мою кожу. Я посмотрел вверх, на полную луну, и меня пробрала дрожь.

Я отошел от палатки немного подальше.

Мне хотелось услышать звуки ночного леса: крики животных, рычание медведей. Но я не слышал ничего. Ничего, кроме жуткой тишины.

Сердце у меня снова забилось.

Папа сказал: у нас есть две весомые причины пуститься в эту поездку.

Первая причина – поймать оборотня.

Вторая – закалить меня. Я догадывался, что папе-шерифу не хотелось иметь сына-тряпку.

Ну вот, оборотня папа не поймал. А я стал бояться даже больше, чем прежде. Две весомых причины, чтобы уехать отсюда, подумал я.

Я снова посмотрел на полную луну и вспомнил, что папа говорил мне еще кое-что.

«Не ходи никуда один, – предупредил он меня. – Горожане клянутся, что оборотень так и рыскает по этому лесу».

А сейчас как раз полнолуние. Это значит, что оборотень выходит на охоту за свежим мясом.