Шрифт:
Сниму с главы покров тумана
И сон с отяжелевших век.
Но ты воспрянешь за чертой
Неотразимого забвенья [20] .
Столь же обычен у него классический метафорический стиль с широко развитым параллелизмом ("Последние элегии").
И все-таки современники правы, что не так внимательно отнеслись к этой стороне Некрасова; этот стиль у него ценен и особо значителен только на фоне остальных элементов его поэзии; сами же по себе эти формулы не носят на себе печати остроты и скорее воспринимаются как штампы. Другие же элементы, в которых, по-видимому, вся сущность дела, гораздо более сложного происхождения, и главное значение получает здесь вопрос о прозе, о прозаизмах поэта Некрасова.
20
Ср. ЭП, стр. 59. Полемизируя с Тыняновым и Эйхенбаумом, современный им исследователь писал, что эта ритмико-синтаксическая форма ("неотразимое созданье", "неподражаемые звуки", "неотразимого забвенья") связана не с "ощущением пушкинского стиха", а "стоит всецело в связи с неистовым стилем Бенедиктова" (К. Шимкевич. Бенедиктов, Некрасов, Фет. — II–V, стр. 117). Ср. об этом же: М. А. Пейсахович. Строфика Некрасова. — В кн.: Некрасовский сборник, т. V. Л., 1973, стр. 205–206.
Некрасов начинает с баллад и высокой лирики; самое значительное для него в молодости имя — Жуковский. Он быстро исчерпывает этот род и начинает его пародировать. Некрасовские пародии на Лермонтова долго потом вызывали возмущение; однако совершенно очевидно их значение для Некрасова. Сущность его пародий не в осмеивании пародируемого, а в самом ощущении сдвига старой формы вводом прозаической темы и лексики. Пока эта форма связана с определенными произведениями ("Спи, пострел, пока безвредный!..", "И скучно, и грустно, и некого в карты надуть…"), колебание между обоими реальными произведениями, возникающее в результате такой пародии, вызывает комический эффект. Но как только ощутимость другого определенного произведения исчезает, разрешена проблема ввода в старые формы новых стилистических элементов. Пародия Некрасова (как и всякая другая стихотворная пародия) совмещала ритмо-синтаксические фигуры «высокого» рода с «низкими» темами и лексикой. По уничтожении явной пародийности, в высокие формы оказались внесенными и впаянными чуждые до сих пор им тематические и стилистические элементы [21] . Это приложимо как к малым, так и к большим единицам его искусства.
21
Намеченное здесь понимание пародии развито в статье "О пародии"; ср. более раннюю работу "Достоевский и Гоголь (к теории пародии)" — в наст. изд. О некрасовских пародиях в традиционном смысле термина см.:
A. И. Гаркави. Некрасов — пародист. — В сб.: О Некрасове, вып. II. Ярославль, 1968; К. Кумпан. К проблеме "Жуковский и Некрасов" (к истории одной пародии). — В сб.: Н. А. Некрасов и русская литература. Кострома, 1971. Ср.: Н. Скатов. Некрасов. Современники и продолжатели. Л., 1973, стр. 98-109.
Таковы неявные пародические фразы, которые не несут уже комических функций, а воспринимаются как новый прием:
Дрожишь, как лист на ветке бедной, Под башмаком своей жены("Отрадно видеть, что находит…")
Ср. с пушкинским:
Один на ветке обнаженной Трепещет запоздалый лист("Я пережил свои желанья…")
Или:
О, ты, чьих писем много, много В моем портфеле берегу!("О, письма женщины, нам милой…")
Ср. с пушкинским:
О, ты, чьей памятью кровавой Мир долго, долго будет полн.("Наполеон"). [22]
Таковы неявные пародические произведения, где пародия скрыта, комический ее элемент таким образом уничтожен и уже родилась новая форма. Грань между обоими типами, явным и неявным, крайне тонка. Так, еще отзывается комизмом приспособление форм лермонтовского "Воздушного корабля" к теме и словарю "современной баллады" ("Секрет"):
22
О пародическом использовании цитат из Пушкина см. также:
B. Я. Бухштаб. Начальный период сатирической поэзии Некрасова. — В кн.: Некрасовский сборник, т. II. М.-Л., 1956, стр. 134–136.
Менее напоминает реальные произведения «Извозчик», хотя в нем, несомненно, выдержана старая балладная форма:
Все глядит, бывало, в оба В супротивный дом: Там жила его зазноба Кралечка лицом! Под ворота словно птичка Вылетит с гнезда, Белоручка, белоличка… Жаль одно: горда! <…> Рассердилась: "Не позволю! Полно — не замай! Прежде выкупись на волю, Да потом хватай!" Поглядел за нею Ваня, Головой тряхнул <…>Ср. хотя бы "Рыцарь Тогенбург" Жуковского:
Там — сияло ль утро ясно, Вечер ли темнел, В ожиданьи, с мукой страстной, Он один сидел. <…> И душе его унылой Счастье там одно: Дожидаться, чтоб у милой Стукнуло окно. <…> "Сладко мне твоей сестрою, Милый рыцарь, быть; Но любовию иною Не могу любить" <…> Он глядит с немой печалью Участь решена.Столь же характерно перерождение формы пушкинского «Странника» в «Воре»:
Спеша на званый пир по улице прегрязной, Вчера был поражен я сценой безобразной: Торгаш, у коего украден был калач, Вздрогнув и побледнев, вдруг поднял вой и плач. И, бросясь от лотка, кричал: "Держите вора И вор был окружен и остановлен скоро. <…> Лицо являло след недавнего недуга, Стыда, отчаянья, моленья и испуга…Ср.:
Однажды, странствуя среди долины дикой, Незапно был объят я скорбию великой И тяжким бременем подавлен и согбен, Как тот, кто на суде в убийстве уличен