Дни шли за днями, месяцы за месяцами, потянулись своей чередой годы. Ум и красота девушки запали в душу Кемаля и её недостаток нисколько не смущал нового правителя провинции. Однажды сознался он в своих чувствах её матери. Расплакалась старая женщина от счастья и низко поклонилась ему за всё, что он сделал для них. «Я не могу знать, что ответит вам моя дочь, она честная и порядочная девушка. Поговорите с ней сами,» — ответила она Кемалю. Он так и сделал. Девушка не скрывала, что и в её сердце тоже проклюнулся нежный росток ответного чувства. «Природа даёт возможность прорасти всем и все ростки находятся в одинаковых условиях, но очень немногие вырастают до пика цветения. А этот росток дошёл до этой вершины и теперь цветок любви стал расти и благоухать, независимо от времени года и человека». Но горечь от своей неполноценности больно давили её сердце. «Мне не нужна твоя жалость ко мне, как к несчастной уродине,» — девушка посмотрела в глаза Кемалю. Но Кемаль успокоил её, сказав следующее: «Я никогда не попрекал и не попрекну тебя в этом и чувство моё искреннее и честное. Всю свою жизнь я буду доказывать это тебе. Красота в глазах смотрящего, для одного красиво, для другого уродство. Я видел много красивых внешне людей, но насколько они были прекрасны, настолько же были уродливы их души и помыслы. Ещё скажу тебе словами одного поэта»

Прошло время и у них родилось трое детей. Старая мать успела увидеть всех внуков и со спокойным сердцем отправилась в мир иной. А Кемаль и его жена жили в большой любви и взаимопонимании.

— Ну, как, Генри, вы усвоили этот урок? — повернулся Шалтир к своему гостю.

— Да, я многое смог увидеть в другом свете и тоже хочу сказать вам спасибо. Как много в человеческих судьбах скрытых порогов, о которые может разбиться лодка жизни.

— Да, по истине, но в этом и есть смысл игры под названием «ЖИЗНЬ». А Жизнь — это шахматная партия со Смертью. Вы играете белыми, а она чёрными. Продумывая свои ходы на три шага вперёд и предугадывая ответные действия соперника, вы отодвигаете финальную партию. Но, сделав неправильный расчёт, вы бросаете вызов и последняя игра становиться опасно близка.

— Но ведь в конечном итоге победитель в этой игре известен? — печально улыбнулся Генри.

— Но отодвинуть финальную партию может каждый умный и умелый игрок, в чьих руках белые фигуры. Нам пора расставаться. Помните, мой дом для вас открыт всегда. В любое время буду искренне рад нашим встречам.

Шалтир поднялся и поклонился Генри. Тот ответил ему тем же и вышел из дома. Радужные Адепты расстались на неопределённый срок.

Прошло чуть больше полугода. Несколько раз Генри чувствовал непреодолимое желание вновь встретиться с Шалтиром, но решил не беспокоить старшего. «Я сам должен проходить свои университеты. Я обязан самостоятельно идти по своей дороге и учиться анализировать всё, что вижу. Конечно, с подсказками жить гораздо легче, но тогда в чём же будет моё самосовершенствование? Нет, если я зайду в тупик в своих размышлениях, тогда и прибегну к помощи учителей,» — думал Генри. И случай не заставил себя ждать.

Среди солдат своего полка, Генри обратил внимание на одного. Это был очень жизнерадостный, весёлый человек. Он поднимал дух солдат, которые тосковали по родным. И когда возле консульства был тот инцидент и в глазах остальных был страх и тревога, в его глазах была твёрдая решимость не отступать ни на шаг. Он тихо перешёптывался с солдатами и после его слов выражения лиц людей стали серьёзными и страх улетучился. Его звали Януш Дробыч.

Однажды вечером, обходя посты охраны, Генри был ошарашен. Януш стоял, сжимая ствол ружья, невидящим взором уставившись в темноту ночи. Его голову окружал капюшон, сотканный из фиолетовой нематериальной энергии. Генри был поражён до самой глубины своей души. «Как? Почему? Ведь оптимизму этого человека может позавидовать каждый! Что гложет его?» Он подошёл к Янушу и попытался, как можно аккуратнее, сформулировать свой вопрос.

— Я давно хотел поговорить с вами о том инциденте, тогда у консульства и поблагодарить за вашу неоценимую поддержку, как вы, непостижимым образом, благотворно повлияли на солдат. Что вы говорили им, я не мог услышать, но видел, как они становились мужественнее и твёрже.

— Господин капрал, я уже и не припомню всех слов, в такие моменты слова рождаются сами по себе и льются, как вода в реке, — улыбнулся солдат.

— Я понимаю вас, мой друг и не требую ответа. Просто спасибо за то, что вы были таким мужественным и смелым. Но хочу задать вам личный вопрос. Скажите, что сейчас тревожит вас, почему в ваших глазах столько тоски? Вы беспокоитесь за своих родных?

— Да какое там мужество, я просто устал бояться смерти и стал опять звать её, чтобы покончить с этим страхом, — Януш махнул рукой.

— Но как же так может быть? — Генри сильно удивился, — вы противоречите сами себе.

— В том то и дело, господин капрал. Когда-то, очень давно, уже не помню где и как, я услышал одно выражение «страшна не смерть, а мысль о ней». Вот я и устал жить в ожидании смерти. Она может прийти в любой момент, когда ты не будешь готов к ней. А какой смысл жить в ожидании своего смертного часа?

— А может надо просто жить и не думать о конце? Оглядываясь на прожитое, обдумывать каждый свой поступок, радоваться всему большому и печалиться от малости? Так ли уж тяжело жить, зная, что финал неизбежен? А может жизнь — это не начало, а смерть — это не конец и за горизонтом жизни есть другая жизнь?

— Я видел много смертей на своём веку и каждая отзывалась во мне болью. Мои родные, кто раньше, кто позже, уже покинули этот мир, я остался один на всём белом свете. Если можно, я поведаю вам историю моей жизни, — и получив утвердительный кивок Генри, начал рассказ.