– Вы кто такие? – спросил он, немного выехав вперед.

– Мы не здешние, – ответил Мартиндейл. – Но пока эта история не зашла слишком далеко, могу я спросить, кто вы такие?

– Меня зовут Флавий, – сказал рыжебородый гигант. – Я легат второго ранга авангардных сил Понтия Персея.

– Вы римлянин? – спросил Мартиндейл.

– Вообще-то мы просто мимо проезжали. А как насчет вас, ребята?

– Мы нездешние, – повторил Мартиндейл. – Как я понимаю, мы в Европе?

– Послушай, – сказал Флавий, – не хочешь отвечать прямо – не надо, я не настаиваю. Мы можем принести вас в жертву одному из наших многочисленных богов. Давненько уже эти парни не получали хорошей человеческой жертвы.

– Я пытаюсь объяснить вам, – сказал Мартиндейл, – что нас занесла сюда машина.

– Ну да, конечно, – усмехнулся Флавий, подмигнув своим солдатам.

– Нет, правда! Ох, я забыл, у вас же нет еще машин! Ну, это нечто вроде оракула. И немножко вроде виадука тоже. Наверное, не надо было мне о ней упоминать.

Трудно сказать, как отреагировал бы Флавий на подобное умозаключение, но в этот миг галопом примчался еще один всадник. Маленький, смуглый, кучерявый, он тоже был в плаще, только более длинном и расшитом серебряной нитью.

– Флавий! – сказал вновь прибывший. – Что тут у тебя?

– Незнакомцы, мой господин. Говорят, их заслала сюда машина.

– Что такое машина, скажи ради бога!

– Да ее еще не изобрели, – ответил Мартиндейл.

– Тогда мы не будем забивать себе головы. Я Радикс, лейтенант первого экспедиционного войска. Нас послали в этот район Германии, чтобы подавить сопротивление.

– Но мы не собираемся оказывать вам сопротивление, – сказал Мартиндейл. – Правда, Герн?

– Истинная правда, – согласился Герн. – Мы мирные люди.

– Рад это слышать, – сказал Радикс. – Зато мы – нет.

Он подал знак солдатам, сделав какой-то мудреный жест обеими руками, и дернул головой. Римские воины поняли его мгновенно, ибо тут же спешились, и двое из них связали Мартиндейлу и Герну руки сыромятным ремнем, а затем усадили их на двух мулов, специально взятых с собою ради подобного случая. После чего Радикс кивнул Флавию, тот прорычал команду, и все войско поскакало в ту сторону, откуда появилось.

Мы уже упоминали о том, что Мартиндейл с Герном скакали бок о бок на двух мулах, прихваченных римлянами с собой специально ради такого случая. Римляне были людьми основательными, и им казалось вполне естественным таскать за собой лишнего мула или двух для пленников, чьи объяснения по поводу присутствия в римских владениях звучали бессмысленно, особенно если сами пленники выглядели подозрительно и были, возможно, выходцами из совершенно другого сюжетного построения. В те дни Рим наводнило множество пришельцев, и город весь гудел от слухов. Что само по себе было еще полбеды.

Толпы чужаков в вашем родном городе – явление достаточно неприятное. Но добавьте к нему то, что никакие записи о них не сохранялись, и вы получите поистине зловещую картину. Похоже, таков был тайный план пришельцев, о котором никто ничего не знал. Люди изо всех сил старались записать о чужаках хоть что-нибудь, дабы предупредить остальное человечество. Они строчили обширные заметки на вощеных табличках – а поутру находили таблички пустыми. Пробовали даже нанимать сторожей, чтобы те следили за табличками, но все без толку. Стоило сторожу отвернуться на миг – и записи тут же исчезали. Словосочетание «табула раза» приобрело зловещий смысл, выходящий за рамки его обычного, логически очерченного круга значений. Становилось все более и более очевидно, что чужаки, наводнившие Рим, прибывали из очень странных мест. Менее очевидно, но так же бесспорно было то, что они прибывали из очень странных времен и даже из других реальностей, о существовании которых, не случись такого вот поворота судьбы, жители Вечного города никогда бы не догадались. Римляне встали на защиту своей собственной реальности, бывшей когда-то для них единственной и ставшей теперь всего лишь одной из множества. Они разработали тщательную систему распознавания и захвата пришельцев, а всем армейским подразделениям выделили специальных мулов, чтобы препровождать подозрительных чужестранцев на сторожевые посты, где их могли допросить местные атанаторы. Специалисты по ксенофизиогномике, прекрасно подкованные в вопросах криоконсервации, атанаторы раз и навсегда определяли виновность или невиновность допрашиваемого.

Мартиндейл с Герном ничего об этом в ту пору не знали, да и позже не получили полного доступа к данной информации. Машина же Шехерезада, затаившаяся в подполье и ухмылявшаяся нехорошей ухмылкой, предвидела подобное осложнение, но щупальце о щупальце не ударила, чтобы его предотвратить.

Трясясь верхом на муле, окруженный римской солдатней, со связанными сыромятным ремнем руками – правда, связанными не так туго, чтобы нарушить кровообращение, – Мартиндейл улучил-таки момент, чтобы спросить у Герна:

– А куда девались остальные?

– Ты о ком?

– Ну, те люди, с которыми мы познакомились. Танцовщица. Полицейский. Лесобой.

– Лесоруб.

– Да, и еще ковбой. Где они?

Герн задумался на минуту, но так ничего и не придумал.

– Я не знаю, Мартиндейл, – сказал он. – А ты как думаешь?

Мартиндейл задумался на минуту – и, очевидно, более успешно, поскольку ответил:

– Похоже, мы их потеряли. Их не было поблизости, когда появились римляне.

Тут в голову ему пришла тревожная мысль: