В самом широком месте в ней было не более четырех дюймов.

– Не верю, - выдохнул Ваннинг.

Гэллегер улыбнулся.

– Как сказал герцог Веллингтон: "Это была очень маленькая бутылка, сэр".

– Погоди минутку. Как, черт возьми, можно засунуть восьмифутовый стол в пятифутовый шкаф?

– Благодаря Ньютону, - ответил Гэллегер.
– Сила тяжести, сечешь? Налей в пробирку воды, и я тебе покажу.

– Сейчас... Вот, готово. И что теперь?

– Полную налил? Хорошо. В коробке с надписью "Предохранители" лежит сахар. Положи кусок поверх пробирки, так чтобы одним углом он касался воды.

Ваннинг сделал, как было сказано.

– Ну и что?

– Что ты видишь?

– Ничего. Сахар напитывается водой и растворяется.

– Вот именно, - с нажимом сказал Гэллегер.

Ваннинг задумчиво посмотрел на него и повернулся к пробирке. Кусок сахара медленно растворялся и исчезал. Вскоре его не стало вовсе.

– Воздух и вода - это совершенно различные физические среды. В воздухе кусок сахара может существовать в виде куска сахара, а в воде только в виде раствора. Та его часть, которая достает до воды, подчиняется условиям, присущим воде, и значит, изменяется в физическом смысле. Остальное дело силы гравитации.

– Говори яснее.

– Аналогия и так проще некуда, балбес. Вода - это как бы особые условия внутри шкафа. А сахар - это стол. Ты же видел: сахар постепенно напитался водой, а сила тяжести втянула растворяющийся кусок в пробирку. Допер?

– Пожалуй. Стол впитался... его впитал элемент, находящийся внутри шкафа, так? Элемент, который заставил стол съежиться...

– In partis, а не in toto. Понемногу. Например, человеческое тело можно запихнуть в небольшой сосуд с серной кислотой - тоже по кусочку.

– О-о!
– протянул Ваннинг, исподлобья глядя на шкаф. А можно вытащить этот стол обратно?

– Пожалуйста. Сунь туда руку и вынь его.

– Сунуть туда руку? Я не хочу, чтобы она растворилась!

– Не бойся. Процесс этот не мгновенный, ты же сам видел. Прежде чем начнется изменение, должно пройти несколько минут. Ты без опаски можешь сунуть руку в шкаф, при условии, что будешь держать ее там не больше минуты. Сейчас я тебе покажу.

Гэллегер нехотя поднялся, огляделся, взял пустую бутылку и сунул ее в шкаф.

Изменение действительно не было мгновенным, а шло постепенно - бутылка меняла размер и форму и наконец превратилась в перекошенный куб размером с кусок сахара. Гэллегер вынул его и положил на пол.

Куб начал расти и вскоре вновь стал бутылкой.

– А теперь стол. Смотри.

Гэллегер вынул небольшую пирамидку, и та через минуту обрела первоначальную форму.

– Видишь? Держу пари, что компания, занимающаяся складированием, много дала бы за это. Там можно разместить мебель со всего Бруклина, но будут сложности с изъятием нужных вещей. Сам понимаешь: изменение физической природы...

– Нужно просто составлять план, - рассеянно сказал Ваннинг.
– Сделать рисунки находящихся внутри предметов и обозначить их.

– Сразу видно юриста, - заметил Гэллегер.
– А я бы чего-нибудь выпил.

Он вернулся на диван и присосался к мундштуку.

– Я дам тебе за этот шкаф шесть кредитов, - предложил Ваннинг.

– Можешь забирать. Все равно он занимает тут слишком много места. Жаль, что его самого нельзя сунуть внутрь его самого.
– Гэллегер засмеялся.
– Забавно звучит...

– Ты так считаешь? Держи.
– Ваннинг вынул из бумажника деньги.
– Куда их положить?

– Сунь их в "Чудовище", там у меня банк... Спасибо.

– Готово... Слушай, объясни мне получше эту хохму с куском сахара. Не одна же сила тяжести втягивает кусок в пробирку, правда?

– Точно. Еще и осмос. Или нет, осмос как-то связан с яйцами. Может, это овуляция? Проводимость, конвекция, абсорбция? Жаль, что я не изучал физику, тогда бы я знал нужные слова. А так я полный осел.
– Гэллегер снова потянул из мундштука.

– Абсорбция... Дело не только в том, что сахар поглощает воду. В данном случае стол как бы пропитался условиями, царящими внутри шкафа... Как губка или промокашка.

– Что, стол?

– Нет, я, - коротко ответил Гэллегер, и воцарилась тишина, прерываемая бульканьем - это он вливал себе в горло алкоголь.

Ваннинг вздохнул и повернулся к шкафу. Прежде чем поднять его своими мускулистыми руками, он старательно закрыл дверцу на ключ.

– Уже уходишь? Спокойной ночи. Всего хорошего... всего хорошего...