Шрифт:
Тянется, тянется это ждание. Кончится скоро ждание. Битва не где-то за синим морем. Вот-вот - и на этом она берегу.
Глава II
ЖИВ, НЕ УБИТ СОЛДАТ
ЖЕЛВАКИ НА ЩЕКАХ ИГРАЮТ
Царь Николай I доволен. Переломилось. Свершилось. Идут на помощь царю войска. Преображенцы идут, семёновцы. Павловский полк, лейб-гвардии конный, Измайловский, Егерский, Кавалергардский её величества полк.
Шепчут Николаю I советчики:
– Про пушки, ваше величество, не забыть бы, про пушки.
– Доставить пушки!
– скомандовал царь.
– Не мешало б охрану к дворцу поставить.
– Самых надёжных веди к дворцу!
Осмелел Николай I, переехал поближе к Сенатской площади. Сам расставляет войска.
– Окружай их со всех сторон. Слева зайди и справа. Конных гони вперёд!
Шепчут советчики:
– Ваше величество, к мосту бы послать побольше. Отрезать тот берег Невы.
Командует царь:
– Преображенцы, ступай к мосту!
– Крюков канал занять бы.
– Живее шагай на Крюков!
– Прикрыть бы подход с Галерной.
– Заходи на Галерную!
В стройном марше идут войска. Раздаются команды ротных:
– Лево плечо вперёд!
– Право плечо вперёд!
– Эскадрон, развернись повзводно!
Крутится возле царя флигель-адъютант Дурново.
– Орлы, ваше величество.
– Орлы, Дурново, орлы, - соглашается царь.
– Только как бы они, Дурново, и тебя и меня не клюнули.
Не унимается Дурново, Николаю щебечет льстиво:
– Преданы вам, государь, солдаты. За вас хоть в огонь, хоть в воду.
Грошовая это, конечно, лесть. А слушать царю приятно.
Вышли войска на Сенатскую площадь. Кольцом окружили восставших. Десять тысяч солдат у царя. У декабристов их меньше тысячи.
Торжествует царь Николай I. Желваки на щеках играют.
ГОЛОС ЛЬВИНЫЙ, ПИСК МЫШИНЫЙ
Торжествует царь Николай I, торжествует, да рано...
Не менее Московского прославлен лейб-гренадерский полк. Тоже в боях заслужен. Тоже бывал в Париже.
Не пошёл к царю на Сенатскую лейб-гренадерский полк, пошёл на Сенатскую - к декабристам. Первой в полку поднялась рота поручика Александра Сутгофа.
– Дружнее, ребята, дружнее!
– поторапливал гренадеров Сутгоф.
Слышится голос ротного:
– Надеть шинели!
Предусмотрительным был поручик. Другие явились на площадь в одних мундирах.
– Взять боевые патроны!
Решительным был Сутгоф.
– Ротную кассу не оставляй!
Командиром он был хозяйственным.
Схватился командир лейб-гренадеров полковник Стюрлер:
– Где рота Сутгофа?
– Ушла на Сенатскую площадь.
Выбежал Стюрлер на улицу. Стал догонять солдат. Вскочил на извозчика:
– Живо, разиня, живо!
Голос у Стюрлера громкий, львиный:
– Рысью, болван, галопом!
Догнал он восставших.
– Стой!
Идут гренадеры.
– Стой!
Заедет полковник слева, заедет справа:
– Стой!
Идут солдаты. Чеканят шаг.
– Дети, - кричит полковник, - остановитесь!
Тычет он шпагой в спину извозчика:
– Быстрее давай, скотина. Стой! Трогай! Бери поперёк. Да стой же ты, леший, стой!
Снова кричит солдатам. Идут гренадеры.
Обессилел несчастный Стюрлер. Измучил коня извозчик. Понимает полковник - не остановить ему роту Сутгофа, приказал повернуть назад.
Вернулся Стюрлер к себе в казармы. Едва отдышался, как тут:
– Ваше высокородие, другие роты пошли на площадь.
Это поручик Николай Панов повёл остальных гренадеров.
Выбежал Стюрлер опять на улицу.
– Стойте! Куда вы! Стойте!
Не сбавляют солдаты шаг.
Забежит полковник то слева, то справа:
– Стойте! Куда вы! Стойте!
Не сбавляют солдаты шаг.
Опередил командир колонну, стал поперёк пути:
– Братцы, стойте! Братцы, побойтесь бога!
Не сбавляют солдаты шаг. Чуть не растоптали солдаты Стюрлера.
"Разбойники", - хотел прокричать полковник. Однако не вышло наружу слово, раздался какой-то сип.